Реалити-шоу такая благодатная тема, что у Слаповского встречается в разных видах. Данный сюжет о том, как веселый жулик пытается выжить жильцов из дома, уверяя их, что все их действия и слова снимаются. Начинается фантасмагория.

Я уверен, что пьеса или книга, или фильм на эту тему
существуют – если не в России, то где-то еще. Их просто не
может не быть. Но меня это не смущает: дело не в теме.
А.С.

ДОМ НА СЛОМ
реалити-шоу для театра в 2-х частях

Действующие лица:

Квартира 1
Суепалов Николай Иванович, за 60 лет, пенсионер, бывший мелкий госслужащий, человек желчный, обиженный на жизнь.
Суепалова Нина Петровна, его жена, около 60-ти, тоже пенсионерка и тоже где-то служила. Фаталистка: жизнь сама все за нас решит. Единственное, что мы можем – помочь близким.

Квартира 2
Павел Рамкин, 26 лет, успешный работник успешной крупной компании, деловые ухватки переносит в жизнь, уверен, что все можно решить и обо всем договориться.
Лина, 22 года, его жена. О таких говорят: девушка из хорошей семьи. Четко знает правила жизни и хорошего тона, блюдет себя, но почему-то ощущение, что она боится на чем-то подорваться.

Квартира 3
Костя Бурский – 27 лет, одет, как рок-музыкант, на самом деле играет что придется и где придется, важен не столько заработок, сколько общение с приятелями. Свобода превыше всего. На досуге творит.
Настя, 23 года, его подруга. Работает продавщицей в музыкальном магазине, любит Костю, мечтает о семье.

Квартира 4
Жучков Михаил, 35 лет, таксист-одиночка. Схема жизни для него проста: поработал – отдохнул. Перемен не любит, предел мечтания – сменить старый автомобиль на менее подержанный.
Жучкова Нина, за 30 лет, его жена, домашняя командирша. Обусловлено профессией – педагог в детском саду.

Квартира 5
Куренина Юлия Юрьевна, одинокая пенсионерка, 30 лет проработала директором библиотеки. Директором. Но библиотеки. Вернее, все-таки: библиотеки, но директором.
Максим Казаченко, под 30 лет, жилец Курениной (начиная со 2-го эпизода) бывший актер, теперь риэлтор. Научившись деловитости, не вытравил в себе человечность, и в этом его проблема.

Квартира 6
Римма – 23-24 года, девушка из провинции, купившая квартиру на деньги родителей и мечтающая о славе и богатстве. В этом никакой романтики, она просто категорически не согласна прозябать, она все сделает, чтобы не прозябать. Почти все.

А также:
Вадим Лепешинский, под 30 лет, друг Максима, телевизионный, а в мечтах киношный режиссер с огромными творческими амбициями.

Продюсер, Голос Сережи, Еще голос, ассистенты и помощники.

Оформление сцены, естественно, на усмотрение художника. Можно сделать двухэтажную конструкцию – по три квартиры на каждом этаже. Выгородка побольше – сама квартира, рядом с нею крохотная клетушка – санузел. Подразумевается, что в квартирах телекамеры есть, а в санузлах нет. Неплохо бы построить в центре старинную широкую лестницу с резными перилами, с прутьями-зажимами на ступенях – для ковровой дорожки. На переднем плане – общая кухня. Правда, в таком варианте персонажи, не занятые в эпизоде, вынуждены будут пережидать – ничего не делать или изображать бытовую деятельность, что отвлечет внимание. Но можно поработать со светом, затемняя их секции.
А можно воспользоваться кругом, если он есть: круг поворачивается – меняются квартиры.
Не исключены и другие решения.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1.    
    
В кафе. Два приятеля, Максим Казаченко и Вадим Лепешинский, идут с подносами к столу. Максим заканчивает разговор по телефону (прижимает его щекой или говорит через микрофон, прикрепленный к уху).

МАКСИМ. Ты извини, я на работе вообще-то. (Ставит поднос, прикрывает рот рукой). С клиентом. Часов в восемь. Да. Целую в рот. Обожаю. Пока.
ВАДИМ. Я уже клиент? Всё врешь?
МАКСИМ. Да… (Машет рукой).
ВАДИМ. Сказал бы честно – с другом. Не с девушкой же. Или тренируешься? Женишься – будешь врать правдоподобно.
МАКСИМ. Не собираюсь. А говорят – Москва большой город. Уже второй раз встречаемся за месяц, да?
ВАДИМ. Место такое. Я вообще заметил…

    Звонок телефона Максима.

МАКСИМ. Извини. (В телефон). Да? Подъезжаю фактически. (Слушает). Понял. Мне передали все, да. Понял. Только вы тоже не рассчитывайте, что я с первого раза… Нет, но я… Я говорю – с первого раза, сами понимаете… Балахин у вас сколько работал? Нет, но сколько? Я не отказываюсь, я просто – человек два месяца решал, а вы хотите… Ну, понял. Подъезжаю, дом уже вижу. Да. До свидания. Отзвоню, конечно.
ВАДИМ. Начальство?
МАКСИМ. Я тебя перебил. О чем ты?
ВАДИМ. Не помню.
МАКСИМ. Дом надо расселить. А они уперлись.
ВАДИМ. Хороший дом?
МАКСИМ. Да рухлядь, ломать будут. Два этажа, шесть квартир. Он странный дом вообще-то, там коммуналка была, десять семей жили. Я вообще, когда риэлтором начал, удивился: ты не представляешь, сколько еще в Москве коммуналок! В центре!
ВАДИМ. Ну и что? Я в Париже, когда в киноакадемии учился, в коммуналке жил два года. Ну, то есть, хозяйка там комнаты сдает, пансионат, а на самом деле коммуналка натуральная. Две арабские семьи с детишками, два латиноса – любовнички, две барышни-студентки, и я. Кухня одна, туалет на всех один.
МАКСИМ. Они дома все равно не едят.
ВАДИМ. Еще как едят! А главное, в туалет-то уж точно дома ходят. И моются. Утром – очередь, если в шесть не встанешь, до девяти терпи.
МАКСИМ. Нет, тут не коммуналка. Она была, но потом кто умер, кто уехал… Сделали из десяти шесть квартир, у всех своих кухни, туалеты. Но общая кухня осталась. Там такой выступ, ну, типа, помесь эркера с бельведером…
ВАДИМ. Какие ты слова знаешь!
МАКСИМ. А то! Ну, сделали что-то вроде холла… И сушилка заодно, белье они там сушат. Мы с дэзом договорились, они им газ на кухнях отрубили, так они…

    Звонок телефона Вадима.

ВАДИМ. Извини. (Берет трубку, посмотрев на дисплей). Женя? (Слушает). Вот паразит… Делаем так: он уехал. Тетя в Тамбове умерла. Но ему скажи: если повторится, мы его убьем! Несчастный случай! (Раздраженно). Навсегда убьем! (Отключается, Максиму). Актер в запой ушел. А съемки каждый день. Не хочешь сняться? Роли есть неплохие.
МАКСИМ. Нет.
ВАДИМ. Просто так, для хохмы?
МАКСИМ. Нет, Вадик. Я четыре года назад решил – и решил. Надо вовремя понять, кто ты. Актер, он или фанатик – или никто. Я не фанатик. Вон Рукавишников – фанатик. Актер! Он без этого жить не может, снимается, как заведенный, где попало…
ВАДИМ. И как попало.
МАКСИМ. Ну и что? Я его встретил недавно. Кафе у МХАТа, наискосок, ну, знаешь. Сидит, суши жрет. Ну, то, се, и он говорит: «Максим, я актер. Меня хотят снимать – я буду сниматься. Потому что завтра могут не захотеть». И он прав! Пока востребован – надо использовать. Я не осуждаю.
ВАДИМ. Да я тоже. Просто…
МАКСИМ. А сам ты что снимаешь, «Войну и мир»?
ВАДИМ. Ну, наезды пошли!
МАКСИМ. Да нет, я видел, мне нравится местами. Есть моменты.
ВАДИМ. Не ври, это никому не нравится. Ну, и что дом?
МАКСИМ. Они поставили в общую кухню две плиты с газовыми баллонами – и все. Воду им отрезали – живут. Проводка горела, электричества неделю уже нет – живут! Они же всё понимают – центр, отличное место. Заславский тупик, двадцать два. До Кремля пешком десять минут. С ними наш лучший риэлтор работал, Балахин, он для Ростроповича дом расселял, до сих пор гордится. А с этими не сумел, плюнул. Нет, он заболел вообще-то.
ВАДИМ. Из-за них?
МАКСИМ. Да нет, что-то такое. Чуть ли не рак, не знаю.
ВАДИМ. А в чем дело, много просят?
МАКСИМ. Именно! Либо каждому по квартире в центре, либо элитные квартиры в экологически чистом районе. Обнаглели, понимаешь?
ВАДИМ. Они в своем праве.
МАКСИМ. Само собой. Там народ в целом не богатый, они сразу сообразили – это единственный шанс в их жизни. Больше такой возможности не будет. Балахин с ними по схеме работал, грамотно: разделяй и властвуй. Ну, то есть, договариваешься с кем-то одним: мы тебе даем хорошую квартиру и даже денег сверху, но ты молчи. И всем говори, что обычную квартиру дали. Он соглашается, съезжает, мы начинаем там ремонт. Грохот с утра до вечера. Кто-то еще не выдерживает, соглашается. Уже на обычную, но тоже с добавкой. Съезжает. Мы там тоже начинаем ремонт. Ну и всё, остальные соглашаются на что угодно – уже без добавки. Вообще на что попало, лишь бы уехать… И не сработало! Никто не купился! Они, заразы, дружные оказались. Вернее, умные. Есть там такой Паша Рамкин, менеджер, падла, среднего звена, сообразительный, как мой кот! Он их всех подговорил: не сдавайтесь, говорит, если все вместе будем держать свои условия, они с нами ничего не сделают! В общем, тупик. Там старушка комнату сдает, у меня даже идиотская мысль возникла – поселиться там и начать диверсионную работу.
ВАДИМ. По ночам в простыне ходить? Пугать?
МАКСИМ. Зачем? Рассорить всех. Одному уксус в суп, другой мусор под дверь.
ВАДИМ. Ты серьезно?
МАКСИМ. Нет, конечно. Так, фантазия.
ВАДИМ. А кто заинтересован? Кто строиться будет?
МАКСИМ. Серьезные люди. Торговый комплекс с модными магазинами построят. Или гостиницу.
ВАДИМ. Богатые, значит?
МАКСИМ. Очень.
ВАДИМ. А почему жмутся?
МАКСИМ. Потому и богатые, что жмутся.
ВАДИМ. А в чем твой интерес? Проценты?
МАКСИМ. Доля. Ну, то есть, мы прикинули за каждую квартиру оптимальную цену. Условно говоря – сто тысяч. То есть больше, но – условно. Жильцы хотят по двести, к примеру. Если я добиваюсь, что соглашаются на сто, ну то есть, на квартиру, которая сто тысяч стоит, моя премия – пять тысяч с каждой квартиры. Если сто двадцать – только две. Если сто пятьдесят – одна. А если двести, как жильцы хотят, я ничего не получаю. Брак в работе считается.
ВАДИМ. Лихо. (Задумчиво помешивает ложечкой в чашке). А хочешь, помогу?
МАКСИМ. Ладно, брось.
ВАДИМ. Я серьезно.
МАКСИМ. Как?
ВАДИМ. Ты с ними уже встречался? Они тебя видели?
МАКСИМ. Нет.
ВАДИМ. Отлично! Ты там селишься. Через недельку я появляюсь и уговариваю всех сняться в реалити-шоу. Не даром, конечно.
МАКСИМ. Не согласятся.
ВАДИМ. Согласятся. Я же говорю – не даром. Победитель гарантированно получает хорошую квартиру, остальные – какие-то деньги. Вам ведь все равно придется кому-то дать то, что требуют?
МАКСИМ. Придется.
ВАДИМ. Вот и все.
МАКСИМ. Нет, а смысл?
ВАДИМ. Смысл простой: через месяц они друг друга возненавидят и разбегутся. А ты будешь контролировать процесс.
МАКСИМ. А если не разбегутся?
ВАДИМ. Разбегутся.
МАКСИМ. Понял. А ты имеешь настоящее реалити-шоу, так?
ВАДИМ. Нет. Только деньги. Реалити-шоу – слишком дорого и никому не нужно. Надоели эти шоу.
МАКСИМ. А идут.
ВАДИМ. Идут, но надоели. Поставим старые камеры неработающие, и все.
МАКСИМ. Тогда зачем тебе это?
ВАДИМ. Хочу тебе помочь – и заработать, естественно. Я же не даром это организую. Изложи идею своему начальству. Или я изложу.
МАКСИМ. И много ты хочешь?
ВАДИМ. А это я твоему начальству скажу.
МАКСИМ. Не знаю… (Смеется). Это настолько нелепая идея, что может и сработать!
 
2.    
    
Общая кухня. Вечер. Постепенно будет темнеть, тогда зажгут свечи, керосиновую лампу. Суепалова готовит ужин, Миша Жучков у окна читает газету и пьет пиво из большой пластиковой бутылки, Римма, стоя на табурете, развешивает постиранное белье. Входит Максим.

СУЕПАЛОВА (вполне добродушно). Максим, вы опять свою кастрюльку на мою горелочку поставили? Неделю уже здесь живете, запомнить уже можно!
МАКСИМ. Извините,  Нина Петровна. Переставлю.
СУЕПАЛОВА. Да я переставила уже. У нас шесть горелочек на каждую квартиру и две общие. Вы лучше на общую ставьте тогда, чтобы не ошибиться.
МАКСИМ (Римме). Помочь?

Она не отвечает.

ЖУЧКОВ. Рим, а чего тут носить? Тут носить нечего. (Таз с бельем Риммы стоит возле него, он подцепляет пальцем трусики Риммы – крошечные). Что с ними, что без них – без разницы!

Входит Жучкова, Жучков бросает трусики обратно, а бутылку поспешно ставит между кухонным столом и стеной. Но Жучкова заметила. Подходит, достает бутылку.

ЖУЧКОВА. Не много тебе?
ЖУЧКОВ. Достаточно. Я отдыхаю.
ЖУЧКОВА (отпивает). О чем собрание будет, кто знает?
СУЕПАЛОВА. Уговаривать опять будут. Грозить, что все равно снесут. Прямо с людьми. И ведь могут! Или подожгут. Я уже ночью не сплю, боюсь!

Входит Суепалов.

СУЕПАЛОВА (ему). Сейчас, сейчас уже!
СУЕПАЛОВ. А то собрание потом, не успею. Я им сразу скажу: в суд на вас!
ЖУЧКОВА. Давно пора!
СУЕПАЛОВ. Обнаглели, не боятся никого! Света лишили – это где еще бывает в двадцать первом веке? Мы в государстве живем или где? Я на государство всю жизнь работал, между прочим! (Суепаловой). Соли не сыпь, я в тарелку потом.
СУЕПАЛОВА. Я немного.
СУЕПАЛОВ. Пересаливаешь всегда. Суставы – видишь? (Показывает пальцы). Бугры!
СУЕПАЛОВА. Сам соль всегда любил, а я виновата?
СУЕПАЛОВ. А кто сыпал-то? Ты меня приучила. Сама солеедка, и меня тоже.
СУЕПАЛОВА. У меня бугров нет.
СУЕПАЛОВ. Мало ли.  У всех свой организм. У тебя не отлагается, а у меня отлагается. Не сыпь, сказал.
СУЕПАЛОВА. Да не сыпала я ничего!

Эта перепалка – вполне миролюбива.
Входит Павел Рамкин, видит Римму, развешивающую белье.

РАМКИН. Рим, ты извини. Может, потом?
РИММА. Что?
РАМКИН. Белье потом повесишь? А то они придут, увидят условия, подумают: ага, им плохо. И начнут давить.
ЖУЧКОВА. А нам хорошо, да? Ты по свету обещал что-то сделать, Паша.
РАМКИН. Ходил. Показали акт: проводка в аварийном состоянии, эксплуатации не подлежит.
ЖУЧКОВА. Пусть новую меняют!
РАМКИН. Дом на слом, не положено. Если хотим, меняем сами.
ЖУЧКОВ. Хотим, но не можем! Ты знаешь, сколько это стоит?
РАМКИН. Я продумываю вариант – кабель кинуть через окно. Договориться с электриками частным порядком.
СУЕПАЛОВА. Все равно отрежут.
РАМКИН (Римме, которая застыла в нерешительности). Чего ты? Давай помогу?
РИММА. Я полчаса вешала.
РАМКИН. А снимем за минуту. Помочь?
РИММА. Не надо.
ЖУЧКОВА. Я помогу, а, Рим? (Встает на другой табурет).
РИММА. Не надо, я сама. (Снимает белье).
ЖУЧКОВ (тянется к бутылке). Уронишь!
РИММА. Будешь дергаться – точно уроню. (Остается на табурете).
МАКСИМ. Я вот на квартире жил. Тоже коммуналка…
РАМКИН. У нас не коммуналка!
МАКСИМ. Неважно. Дом тоже старый, но не на слом, купить хотели, а жильцов расселить. Они тоже – давайте хорошие квартиры!
ЖУЧКОВА. И правильно!
МАКСИМ. Тогда им объявили, что дом – исторический и архитектурный памятник. Требуется капитальный ремонт. А для капитального ремонта – временное расселение. Ну, и расселили временно по баракам. Ремонт сделали, но их обратно уже не пустили.
РАМКИН. Это ты к чему?
МАКСИМ. К тому, что они все равно что-нибудь придумают.
РАМКИН. И мы что-нибудь придумаем, не бойся!

Входит Куренина.

КУРЕНИНА. Максим, в аптеку не сходите?
РАМКИН. Юлия Юрьевна, в чем дело? Не надо болеть, сегодня не надо, держитесь!
КУРЕНИНА. Да все нормально, просто посмотрела – валокордина нет. А вдруг ночью что-нибудь? (Максиму), Сходите?
МАКСИМ. Конечно. (Идет из кухни).
КУРЕНИНА. Деньги возьмите.
МАКСИМ. Да не надо!
КУРЕНИНА. Максим, я этого не люблю!

Дает ему деньги, Максим уходит.

КУРЕНИНА. Сегодня собрание какое-то? Повестки не знаете?
ЖУЧКОВ. Темнят. (Жучковой). Ты чего встала, как постамент? Всё не выпей.
ЖУЧКОВА. Угощайся. (Жучков подходит, хочет взять бутылку). Не хапай, из моих рук!

Жучков задирает голову, Жучкова наклоняет бутылку, Жучков пьет, захлебывается, плюется.

ЖУЧКОВ. Я тебе насос, что ли?

Жучкова смеется.

КУРЕНИНА (подходит к окну). Дерево спилили нарочно, лишили нас вида.
СУЕПАЛОВ. Дерево у нас Паша спилил.
КУРЕНИНА. Зачем?
СУЕПАЛОВ. Чтобы машину поставить. Новое поколение заводит новые порядки. Я без обид, Паша.
РАМКИН. С обидой, Николай Иванович, а зря! Дерево сухое уже пять лет, я специалистов вызывал, они четко сказали: дерево мертвое.
ЖУЧКОВ. Площадку можно было сделать детскую.
РАМКИН. Так есть же.
ЖУЧКОВ. Маленькая.
РАМКИН. Миша, у тебя у самого машина, забыл? Не на улице ведь стоит, во дворе?
ЖУЧКОВ. Моя в два раза меньше твоей.
РАМКИН. Купи больше, я не против.
ЖУЧКОВ. Не наворовал еще.
РАМКИН. Это интересно. Если у кого-то неплохая зарплата, он обязательно ворует?
ЖУЧКОВ (благодушно усмехнувшись). Как правило. (Жене). Ты слезешь или нет? Памятник себе нерукотворный.

Римма, закончившая собирать белье, выносит таз из кухни. В двери сталкивается с Линой, вернее, почти сталкивается, Лина обходит ее.

ЛИНА. Что, уже собрание?
РАМКИН. Еще нет. Спит?
ЛИНА. Только заснул.
СУЕПАЛОВА. Рано укладываете. А тихий он у вас!
РАМКИН. Мы тоже тихие.
СУЕПАЛОВА. Наш орал, помнишь, Коль?
СУЕПАЛОВ (пробует суп). А?
СУЕПАЛОВА. Толик наш как орал, помнишь?
СУЕПАЛОВ. Он и сейчас орет. Сорок лет орет – никак не успокоится. Пересолила!
СУЕПАЛОВА. Вот ни крошки соли не сыпала, вот ни одной! Это тебе мерещится!

Входит Костя Бурский. Длинные волосы, кожаные потертые штаны, джинсовая рубашка. Сохраняющийся уже несколько десятков лет образ рок-музыканта.

БУРСКИЙ. Органолептические галлюцинации?
СУЕПАЛОВ. Чего? (Жене). Готово уже. Неси, а то не успеем.
СУЕПАЛОВА (берет кастрюлю, Бурскому). Не хочешь тарелочку? Куриный. А то твоя тебя не кормит совсем, я смотрю. Сроду не готовит ничего.
БУРСКИЙ. Мы в ресторанах обедаем.
ЖУЧКОВ. Оно и видно.
БУРСКИЙ. Как тебе видно, Миша? (Осматривает одежду). Следы пищи?
РАМКИН. Многолетние.
БУРСКИЙ. Представителю малого и среднего бизнеса мое почтение! (Суепаловой). Налейте, если не жалко.

Берет тарелку, Суепалова наливает ему суп, Бурский пристраивается у кухонного стола, начинает есть. Суепаловы уходят.

КУРЕНИНА. Костя, а почему вы нам не играете?
РАМКИН. У него наш ребенок за стенкой.
КУРЕНИНА. Днем, когда никто не спит?
БУРСКИЙ. Днем я сам сплю, Юлия Юрьевна. А вечером работаю. Но, если хотите, как-нибудь сыграю. Вам одной.
ЖУЧКОВ. А другим уши затыкать?

Входит Настя. Заспанная, вялая.

НАСТЯ. Суп?
БУРСКИЙ. Горячий.

Настя достает из стола ложку, садится рядом с Костей, ест из его тарелки.

ЖУЧКОВА. Вот кому завидую. Со вчерашнего вечера по сегодняшний – сутки! Это надо уметь! Нет, серьезно, Насть, завидую. Умеешь спать.
НАСТЯ. А ты бы постояла каждый день на ногах.
ЖУЧКОВА. Я не только стою, я бегаю! У нас одна пришла, через три дня сбежала. Говорит, я думала: детский сад это сюси-пуси, а это же, говорит, каторга! Один орет, другой пищит, третий обделался, четвертый ложку проглотить хочет! Ужас!
НАСТЯ. Дети все равно дети. Ну, кричат. А ты послушай музыку по десять часов подряд. Покупатели – как глухие все, ставят на полную громкость.
БУРСКИЙ. Не цивилизованно. В наушниках надо слушать.
НАСТЯ. У хозяина политика такая: чтобы на улице слышно было. Чтобы заманивать.
ЖУЧКОВ. Смени магазин. Иди в автомобильный – вон, за углом который. Тишина, как в музее. Стоят три машины – «Крайслер» и два «мерина». И людей – никого.
ЖУЧКОВА. А ты что там делал?
ЖУЧКОВ. Просто – смотрел.
РАМКИН. Еще ужинать будет кто-то? Я к тому, что скоро уже придут.
БУРСКИЙ. Пусть приходят. Меня не смутит.
РАМКИН. Тебя вообще смутить трудно, Костя. Нет, это правильно. Независимость духа.
НАСТЯ. Несоленый совсем. (Берет солонку, сыплет соль в суп).
БУРСКИЙ. Солить уже нечего.
ЖУЧКОВА. Картошки хотите с мясом?
БУРСКИЙ. Нина! Ты спрашиваешь! Я обожаю твою картошку с мясом! Я завидую твоему мужу!
ЖУЧКОВ. Это ты в смысле шутки или как?
БУРСКИЙ. В смысле юмора.
ЖУЧКОВА. А сам чего не женишься?
НАСТЯ. Разрешения ждем.
ЖУЧКОВА. От кого?
НАСТЯ (улыбается). От тебя.
ЖУЧКОВА. Даю! А правда, ребята, поженитесь! Устроим свадьбу, а? Сто лет на свадьбе не была, все подруги замужем уже.
КУРЕНИНА. В браке быть абсолютно не обязательно. Я обошлась без этой формальности – и прекрасно себя чувствую.
ЛИНА. Без детей скучно, Юлия Юрьевна.
КУРЕНИНА. До сорока лет я тоже так думала, Линочка. А потом поняла: что бог ни делает, все к лучшему. Я привыкла жить для себя, для своей работы – тридцать лет  директором библиотеки, это, согласитесь… Я эгоистка, не умею ни о ком заботиться. Скорее всего, я плохо воспитала бы детей. Вопрос: что лучше – плохие дети или совсем без детей? Я природой обречена на вымирание, я тупиковая ветвь человечества.
БУРСКИЙ. Обожаю! Юлия Юрьевна, такое остроумие в семьдесят лет – преклоняюсь! Есть надежда, что я в семьдесят не буду маразматиком. Если доживу.
НАСТЯ. У тебя уже сейчас маразм.

    Темнеет, Лина начинает зажигать свечи. Рамкин тоже зажигает свечи и керосиновую лампу.

ЖУЧКОВ. Каменный век! Телевизор даже посмотреть нельзя!
ЛИНА. А мне нравится. Нет, без света плохо, но когда свечи – красиво. Да, Паша?

Входит Суепалова – за сковородкой.    

СУЕПАЛОВА. Жили же когда-то люди при свечах.
ЖУЧКОВА. Ага. И с туалетом во дворе. Сломают канализацию – что будем делать? Мне-то ничего, буду в свой детский сад бегать – рядом!

    Суепалова выходит со сковородкой.

БУРСКИЙ. Ночные горшки купим. Нина! Кто картошку с мясом обещал?
ЖУЧКОВА. Слезать неохота. Между прочим, отсюда все красивее кажется. Пока еще тут живем, устроим тут летний сад, а? По углам деревья в кадушках поставим, у окна горшочки, на стенки эти повесим, вьющиеся такие, не знаю, как называются. Короче, наведем дизайн.
ЖУЧКОВ. Они тебе сейчас наведут дизайн. На мозги.
ЖУЧКОВА. Пусть попробуют! И вообще – никаких собраний! С ними и разговаривать даже не надо! Придут и сразу же – пошли отсюда! Мы вас звали? Нет! (Замахивается бутылкой).
ЖУЧКОВ. Разольешь!
ЖУЧКОВА. Прочь отсюда! Чтобы вашего духу тут не было! Пошли, я сказала!

Появляется Вадим.

ВАДИМ. Здравствуйте.

Затемнение.

3.    
    
Через некоторое время. Стемнело, стало сумрачнее, но свечи горят ярче. Все собрались, сидят – кто где, слушают Вадима.

ВАДИМ. Повторяю еще раз: я не представитель риэлторской компании. Я режиссер. Я вообще узнал об этом случайно: искал дом для проведения съемок реалити-шоу. На тему выживания, ну, вы видели.
КУРЕНИНА. Извините, мерзость!
СУЕПАЛОВА. Если хуже не сказать.
КУРЕНИНА. Но вы же смотрите, Нина Петровна!
СУЕПАЛОВА. Очень редко. Смотрю и удивляюсь – до чего люди дошли, ужас!
РЕЖИССЕР. Мы сейчас не об этом.
РАМКИН. А о чем? Конкретней нельзя?
РЕЖИССЕР. Говорю конкретно. Мне рассказали о вашем доме. Появилась идея: снять не кого-нибудь, а настоящих, живых людей. Не подобранных специально.
РАМКИН. Цель? То есть это бред, никто не согласится, мне просто интересно .
ВАДИМ. Цель, как и в жизни – борьба. «Дом на слом», так и будет называться. Условия, о которых будут знать зрители: победителю – денежный приз и отличная квартира. За второе место – тоже квартира, тоже отличная, в центре, но без денег. За третье – замечательная квартира, но уже не в центре. И так далее – по мере убывания.
МАКСИМ. Кто победителя определит? И как?
ВАДИМ. Вы определите. В конце месяца, а это рассчитано на месяц, вы должны будете проголосовать – начиная с конца. То есть выбрать, кто самый худший. Он выбывает. Остальные выбирают следующего. В результате остаются, как вы понимаете, две семьи.
РАМКИН. И на этом все кончится. Каждая семья проголосует за себя – и все. Победителя не будет.
ВАДИМ. Будет. Его выберут зрители.
РИММА. То есть – кто больше понравится?
ЖУЧКОВА. О, о, оживела! Победила уже?
ВАДИМ. Да, кто больше понравится. По опыту знаю, что это дело не предсказуемое. Победителем может стать самый вредный и самый наглый участник. И при этом не самый умный. Если уж у нас за таких политиков голосуют, то в такой ситуации – тем более.
МАКСИМ. Миша, у тебя есть шанс!
ЖУЧКОВ. А по морде если? Ты вообще тут не при чем, ты жилец!
ВАДИМ. Мы обсудили эту ситуацию. Жильца тоже решено включить в состав участников.
РАМКИН. А гарантии какие? Договор будет?
ВАДИМ. Естественно. С каждым заключается договор на оплату, потому что, естественно, вам за это шоу заплатят.
ЖУЧКОВ. Сколько?
ВАДИМ. По три тысячи в эквиваленте евро.
ЖУЧКОВА. Ничего себе!
РАМКИН. Это меньше, чем моя…
ВАДИМ (прерывает). Обсуждаемо! Все обсуждаемо!
РАМКИН. Я только не понял, квартиры нам в самом деле дадут?
ВАДИМ. Нет.

Общие смешки, выкрики разочарования, чей-то свист.

ВАДИМ. Вы меня все-таки не поняли. Мы разыгрываем эту ситуацию! Ра-зы-гры-ва-ем! В итоге вы получаете деньги, вас узнаёт вся страна, но вы остаетесь в своих квартирах. Вы же этого и хотите?
РАМКИН. Мы хотим получить за них достойное жилье!
ВАДИМ. Ну и получите. Может быть. Если покупатель не откажется от своей затеи. Одно другому не помеха, что тут непонятного?
ЖУЧКОВ. Пять тысяч – и я все пойму. Сразу.
ВАДИМ (что-то прикинув). Хорошо.
ЖУЧКОВ. Все, я согласен!
СУЕПАЛОВ. Согласен он! А ты других спросил? Лично я с голым задом перед людьми никогда не бегал – и не буду!
ВАДИМ. Вас никто об этом не просит.
МАКСИМ. Получается ни за что бороться будем? То есть деньги – это хорошо, но победитель должен быть. Настоящий. Если уж без миллиона, то с гарантией хорошей квартиры!
РАМКИН. Мы и так получим хорошие квартиры – все!
МАКСИМ. Удивляюсь тебе. Деловой человек, а веришь в глупости. Да никто на это не пойдет! Знаю я риэлторов, имел с ними дело. Это такие волки – они все равно вас обманут!
РАМКИН. Посмотрим!
НАСТЯ. Постойте! Вы извините, но я ничего не поняла. (Вадиму). Вы еще раз можете объяснить, что мы тут будем изображать?
ВАДИМ. Объясняю. В течение месяца вы будете изображать сами себя. Людей, живущих в доме на слом и борющихся за победу. Что знают зрители – что вы должны получить призы по убывающей, что будете голосовать, что будете бороться. Чего не знают и о чем вы, кстати, ни в коем случае не должны говорить – что вам за это платят и что вы получаете инструкции. И что призов, извините, в виде квартир не будет – это к риэлторам и тому, кто хочет купить ваш дом.
МАКСИМ. Реальный приз должен быть! Хотя бы одна квартира – гарантированно.
ВАДИМ. Хорошо. Согласен.
ЛИНА. То есть вы здесь везде камеры установите?
ВАДИМ. Да, мадам.
РАМКИН. Она тебе не мадам!
ВАДИМ. Извините. Да, конечно, мы установим камеры в ваших квартирах. Кроме санузлов, естественно.
ЛИНА. Я не согласна!
ЖУЧКОВ. А как вы их поставите без электричества? Как снимать будете?
ВАДИМ. Я договорился, проводку восстановят.
ЖУЧКОВ. Телевизор можно будет смотреть!
ВАДИМ. Нет. Условия – телевизоры выносятся, телефоны отключаются, в том числе мобильные.
КУРЕНИНА. Вы шутите? А «Скорую помощь вызвать?»
ВАДИМ. Дежурный врач всегда будет наготове. Я предлагаю: не решайте сгоряча. Условия я озвучил. Через сутки, то есть завтра в то же самое время я вернусь – с договорами, со всеми документами, которые понадобятся, и объявите свое решение.
ЖУЧКОВА. Минуточку, я не поняла, этот месяц мы на работу ходить не будем, что ли?
ВАДИМ. Конечно, нет. Возьмете отпуск – очередной или за свой счет.
РАМКИН. За ваш.
ЖУЧКОВ (жене). Тебе нужна работа вместо пяти тысяч?
КУРЕНИНА. Только зря теряете время, молодой человек!
ВАДИМ. Возможно. У нас есть еще как минимум три объекта, просто ваш по случаю оказался первым. Варианты имеются!

Затемнение.

4.    
    
Вадим звонит Максиму, который один в кухне. Максим – у кулисы.

ВАДИМ. Что говорят?
МАКСИМ. Разошлись все. Пошумели и… Но, похоже, дело не катит.
ВАДИМ. Посмотрим. Слушай, а эта девушка, она кто?
МАКСИМ. У нас их целых три.
ВАДИМ. Которая не жена Рамкина и не подруга музыканта?
МАКСИМ. Римма?
ВАДИМ. Кто она?
МАКСИМ. Вообще-то она не москвичка. Старушка тут померла, а она купила эту квартиру.
ВАДИМ. Есть спонсор?
МАКСИМ. Нет, родители помогли. Ничем не занимается, хочет стать моделью или актрисой. А что? Понравилась?
МАКСИМ. При чем тут это? Есть одна мысль. Но потом. Ты не пускай на самотек, ладно? Давай там что-нибудь по мере возможности!

5.    

    Квартира 1 - Суепаловых.

СУЕПАЛОВ. Клоуном никогда в жизни не был – и не буду!
СУЕПАЛОВА. Почему обязательно клоуном? Никто не заставляет. Пять тысяч, Коля, ты подумай! Толику поможем, ты знаешь, в каком он положении!
СУЕПАЛОВ. Сам в него попал! Я говорил ему: не умеешь бизнес делать – не лезь! Не лезь, если не умеешь! Я, если чего не умею, я не берусь. Зачем он полез? Набрал долгов – и что теперь? А у нас, извини, одна только пенсия!
СУЕПАЛОВА. Он и не просил.
СУЕПАЛОВ. Еще бы он попросил! Это какую наглость надо иметь – еще у родителей-пенсионеров просить! Я в жизни никому не был должен, чужой копейки не взял!
СУЕПАЛОВА. Не взял, не взял… Тут дают, а он – не взял. Даром дают!
СУЕПАЛОВ. Даром мне квартиру должны дать!
СУЕПАЛОВА. Это само собой. А тут деньги, Коля! Живые! За месяц!
СУЕПАЛОВ. И ты веришь? Они сейчас чего хочешь наобещают!
СУЕПАЛОВА. Аванс можно взять. Толик прямо возродится, ты представь! Соня звонила – он в полном ужасе, пить начал!
СУЕПАЛОВ. Как будто он переставал!
СУЕПАЛОВА. Не так!
СУЕПАЛОВ. Ты соображай вообще, что предлагаешь! Что мои знакомые скажут, друзья? Скачет, как козел!
СУЕПАЛОВА. А ты не скачи, кто велит-то? А друзья у тебя все вымерли, у тебя их и было всего ничего! Ты же не знаешься ни с кем, Коля!
СУЕПАЛОВ. А сестра?
СУЕПАЛОВА. Ох, сестра! Хоть по телевизору увидитесь, вы три года друг с другом не общались совсем!
СУЕПАЛОВ. Все, я сказал!
СУЕПАЛОВА. Коля…
СУЕПАЛОВ. Я сказал – и все! Без разговоров!

Выходит, хлопнув дверью. Суепалова плачет.

6.    

    Квартира 2 - Рамкиных. Лина говорит по телефону, Рамкин лежит на диване с ноутбуком и смотрит кино.

ЛИНА. Ты представляешь, да? Представляешь меня в этой роли? Главное – ни за что, даром фактически. То есть как бы призы есть, но их не будет. Нет, один будет - квартира. Неизвестно какая. И пять тысяч. Не рублей, конечно. А? Да брось ты! Перестань! Ладно, даже обсуждать нечего. Пока. (Кладет трубку).
РАМКИН. Что говорит?
ЛИНА. Говорит: если хотите, поживите у нас, а мы за вас поучаствуем.
РАМКИН. Дура.
ЛИНА. Да, умом не отличалась никогда. Хотя за умного замуж вышла.
РАМКИН. Это Владик-то?
ЛИНА. А что? В двадцать шесть лет член совета директоров.
РАМКИН. Через год я тоже буду.
ЛИНА. Нет, но идиоты, да? Придумали нормальным людям такие вещи предлагать. Меня все запрезирают!… Нет, странно, если Владик в таком статусе, неужели он согласился бы? Это же карьеру поломать.
РАМКИН. Не скажи. Участие в любом шоу – это узнаваемость. А узнаваемость  в наше время – капитал. Клиенты как рассуждают: «Елки-палки-банк – это что? – А там тот самый работает, который в рекламе снимался». Понимаешь? При этом, пусть он хоть туалетную бумагу рекламировал – никого не волнует.
ЛИНА. Ты что, хочешь согласиться?
РАМКИН. Нет. Я просто рассуждаю. (Пауза). Этот телевизионщик, он, наверно, риэлторов притормозил. Не появляются, не предлагают уже ничего.
ЛИНА. И черт с ними, нам и тут хорошо!
РАМКИН. Ну, не так уж и хорошо. Это я не к тому, чтобы соглашаться. Ничего, заработаем, купим нормальную квартиру…
ЛИНА. А вдруг они что-нибудь… Нина Петровна вон боится – подожгут.
РАМКИН. Не сходи с ума, это же кримианл!
ЛИНА. Испугались они криминала! Забыл, в какой стране живем?
БУРСКИЙ. Дай досмотреть, а? (Но тут звук в ноутбуке «увязает»). Черт, аккумулятор разрядился! (С досадой захлопывает крышку ноутбука).

7.    

    Квартира 5 -  Курениной.

МАКСИМ. Как чувствуете себя, Юлия Юрьевна?
КУРЕНИНА. Ничего, спасибо… Эта девочка считает, наверное, что меня уязвила… Какая глупость. Почему люди думают, что все должны жить так, как они? Она замужем, у нее ребенок – на здоровье! А мне позвольте самой решать, правильно я живу или неправильно. Откуда такое резонерство? Знаете, это все оттуда же, из телевизора. Я как включу: обязательно кто-то хамит. Почему, Максим? Сериал, фильм или ток-шоу какое-нибудь – и обязательно кто-то хамит. Включу – сразу хамство просто прет. Что, в жизни тоже так?
МАКСИМ. И даже хуже.
КУРЕНИНА. По крайней мере этот молодой человек не хамил. Но говорил полную ерунду. Кто на это согласится? Перед всей страной устроить… Даже не знаю что… Разборку и базар!
МАКСИМ. Не обязательно.
КУРЕНИНА. Вы мне говорите? Я же видела: разборка и базар!
МАКСИМ. Это потому, что никому не хватает мужества показать свою интеллигентность.
КУРЕНИНА. Вы советуете мне принять участие?
МАКСИМ. Сами говорили, что вам не помешало бы пройти настоящее обследование.
КУРЕНИНА. Это ужасно дорого.
МАКСИМ. Вот. А вам предлагают деньги.
КУРЕНИНА. За это? Да я лучше умру нищей, чем… Смешно!
МАКСИМ. И люди, действительно, посмотрели бы и сказали: вот как надо себя вести. Достойно, интеллигентно. Могли бы стать примером.
КУРЕНИНА (машет рукой). Перестаньте! Никому эти примеры не нужны!

8.    

    Квартира 4 -  Жучковых.

ЖУЧКОВ. Ко мне мою машину уже не садится никто. Один недавно прямо в глаза: мужик, тебе на свалку надо ее, а не людей возить.
ЖУЧКОВА. Не зуди! Было бы за что, за квартиру в самом деле…
ЖУЧКОВ. А чего это ты считаешь, что мы не можем и квартиру выиграть? Да и без квартиры – пять тысяч! Могу купить даже иномарку, трехлетку вполне приличную. Ты представляешь, сколько я заработаю? Анатолий вон Локтев на фирму работает, на своем «Рено», да еще по дороге клиентов подбирает – зарабатывает раз в пять больше, чем я. Москва же, Нина! Люди уже не хотят на что попало садиться! Тем более, если, как Локтев, в аэропорт, например. Там одна ездка – тысяча! Нам что, не надо? Светланка девушка почти уже, тринадцать лет, сама говоришь – плачет, одеть нечего! Васька тоже растет. Как ты себе перспективу их воспитать представляешь?
ЖУЧКОВА. На пять тысяч воспитаешь!
ЖУЧКОВ. Это основа! Вложение капитала! Или ты боишься, что в детсаду скажут?
ЖУЧКОВА. Я там не вечно работать собралась.
ЖУЧКОВ. Тем более! Тогда почему не хочешь?
ЖУЧКОВА. Я тебе честно скажу: если бы по правде, я бы согласилась.
ЖУЧКОВ. В чем дело тогда?
ЖУЧКОВА. Обдурят нас.  Я вот прямо кожей чувствую – обдурят! А я дурой быть не хочу!
ЖУЧКОВ. А кто хочет?

Пауза.

ЖУЧКОВ (вздохнув). Пять тысяч…

9.    

    Квартира 3 - Бурского. Настя собирает вещи.

БУРСКИЙ. Слушай, остынь. Я еще ничего не решил.
НАСТЯ. Да вижу я. Уже настроился. Гитару новую купишь, аппаратуру…
БУРСКИЙ. Нет, уходить зачем?
НАСТЯ. А что мне тут делать? Ты за себя будешь сниматься – валяй. И получи денежку. А может, и квартиру. А я в качестве кого тут буду?
БУРСКИЙ. Во-первых, я еще не согласился. Хотя – возможность что-то свое спеть в эфире, это неплохо.
НАСТЯ. Ну и пой. Один. А я на всю страну не хочу приживалкой выглядеть! Гёрл-френд, очень приятно!
БУРСКИЙ. Я не понял. Ты замуж, что ли, за меня хочешь?
НАСТЯ. Ничего я не хочу.
БУРСКИЙ. Я тебя честно предупредил. Сразу. Я никогда не женюсь. В жизни вообще. Я не приспособлен для этого. Детей ненавижу. Я когда иду домой, думаю: девушка ждет, я ее люблю, хочу, мне нравится. Но могу и не прийти.
НАСТЯ. И не приходил.
БУРСКИЙ. Редко. Когда ехать далеко было. Обычно прихожу. Потому что хочу. А будет как? Хочу, не хочу – иди. Это и есть семья. Что, не так?
НАСТЯ. Да так, так, успокойся. Как ты себе придумаешь, так и будет.
БУРСКИЙ. Что значит – придумаю?
НАСТЯ. А ты заметил, как ты говоришь? За себя и за меня! Ты сутками можешь так разговаривать. Ну и веселись! Все, я пошла. Твоего ничего не взяла. Общее тоже оставила.
БУРСКИЙ. А что у нас общее?
НАСТЯ. А презервативов упаковка почти целая. Оставляю, пользуйся!
БУРСКИЙ. Сам с собой, что ли?
НАСТЯ. Как хочешь.
БУРСКИЙ. Да стой ты! Даже если бы я захотел, пока заявление подадим, пока распишут…
НАСТЯ. Отстал от жизни. В один день можно все оформить. Я Тамаре позвоню – уже утром печати в паспортах поставят.
БУРСКИЙ. Ты серьезно?
НАСТЯ. Нет, конечно. Я тебя люблю вообще-то, замуж хочу, но тебе-то что? Тебя не касается. Слушай, иди на фиг, чего ты пристал? Только нервы мотаешь. Все, я ушла!
БУРСКИЙ. Настя!

Она выходит.

БУРСКИЙ. Вот дура. (Выходит вслед за нею).

10.    

    Римма в кухне – шарит по шкафчикам. Входит Максим.

РИММА. У тебя кофе нет?
МАКСИМ. Растворимый сойдет?
РИММА. Сойдет.
МАКСИМ (достает банку). Чего это ты на ночь?
РИММА. А на меня не действует. Наоборот, ритуал – чашечку кофе и спать. Давление пониженное. Будешь?
МАКСИМ. Нет.
РИММА (сыплет кофе в чашку, заливает водой из чайника). Как думаешь, это серьезно?
МАКСИМ. Почему бы нет? Сумасшедшее время, сумасшедшие проекты. Что, повело?
РИММА. Это шанс. Я уже год по кастингам хожу, все агентства меня знают. Говорят одно и то же: вы красивая, но сейчас другие параметры. У вас красота штучная, а нужен стандарт. Но оригинальный. Ты что-нибудь понимаешь? Как это – оригинальный стандарт?
МАКСИМ. Черт его знает. Наверно, чтобы смотрели и думали: на кого-то похожа, но непонятно, на кого. А ты, в самом деле, ни на кого не похожа.
РИММА. Мало радости. Ты знаешь, в меня почему-то мало влюблялись. В классе девчонки были намного хуже, в них влюблялись. А в меня нет. Почему?
МАКСИМ. Я влюбился.
РИММА. Да брось, не верю.
МАКСИМ. А зря… Проблема знаешь в чем? У тебя в глазах просто сразу читается: мне никто не нужен.
РИММА. Да? Может быть. Знаешь, мне действительно никто не нужен. То есть нужен будет один – когда на ком-то переклинит. Но пока нет.

Идет к выходу из кухни, спотыкается, кофе выплескивается. Два вскрика – ее и Лины, входившей в кухню.

РИММА. Что, попала?
ЛИНА. Нет, я напугалась…

Римма уходит, Лина подходит к плите. В руках у нее бутылочка с соской. Она включает газ, ставит кастрюльку с водой. Максим наблюдает.

ЛИНА. Ты не смотри так.
МАКСИМ. А что?
ЛИНА. А то. При муже особенно. А то он уже спрашивает.
МАКСИМ. Да? Так заметно?
ЛИНА. Римма вон свободна – займись. Красивая девушка.
МАКСИМ. У меня по жизни один парадокс: если девушка мне не нравится, она свободна. Если нравится – уже занята. Замужем или еще как-то. (Подходит). Действительно, надо держать себя в руках. (Протягивает руку, дотрагивается пальцами до плеча Лины). Все, я от одного этого уже умер. Представляешь, как мало мне надо для счастья?
ЛИНА. Убери.

Максим убирает руку.

ЛИНА. У нас с тобой никогда ничего не будет. Никогда и ничего, понял? И успокойся.

11.    

    Вечер следующего дня. И снова – общее собрание. Все держат в руках тексты договоров.

РАМКИН. ООО «Контакт» - это что?
ВАДИМ. Продюсерская компания. Там адрес, реквизиты, печать, все есть.
СУЕПАЛОВ. А что значит – неразглашение конфиденциальной информации?
ВАДИМ. Не говорить о контракте. Не говорить, что получаете за это деньги. Не говорить, что приз только один.
СУЕПАЛОВА. Аванс не обозначен. Мы без аванса не согласны!
ВАДИМ. Я предусмотрел, что будет такое требование. (Достает из папки листки). Приложение. Договор на авансовую сумму.
ЖУЧКОВ. Мало!
ВАДИМ. Не зарывайтесь, вполне достаточно.
СУЕПАЛОВ. О правительстве можно говорить?
ВАДИМ. В смысле?
СУЕПАЛОВ. Предупреждаю – буду критиковать правительство. Включая президента.
ВАДИМ. На здоровье.
ЖУЧКОВА. Все равно вырежут!
КУРЕНИНА. Скажите, молодой человек, а будут, как бы это сказать… Лакуны?
ЖУЧКОВ. Чего?
КУРЕНИНА. Лакуны, зоны вне видимости камер?
ВАДИМ. Конечно. Туалеты и ванные комнаты.
БУРСКИЙ (Суепалову). Вот там и будете президента критиковать!
СУЕПАЛОВ. А ты будешь там шутить свои шутки! Им только в туалете и место!
НАСТЯ. Не тратьте энергию, нас еще не снимают!
ЖУЧКОВА. Насть, ты извини, но ты здесь не прописана, ты как собираешься участвовать?
НАСТЯ. Прописка не главное. Муж есть – все нормально.
ЖУЧКОВА. Это кто?
НАСТЯ. Костя.
БУРСКИЙ. Ихь бин хир! Не вынесла душа поэта!
ЖУЧКОВА. Да ладно вам, чего вы врете?
НАСТЯ. Паспорт показать?
ЖУЧКОВА. Правда, что ли? Настя, поздравляю! Молодцы! Слушайте, так свадьбу надо! Прямо со свадьбы и начнем!
ЖУЧКОВ. И первую брачную ночь – в прямом эфире!
НАСТЯ. Ага, щас!
РИММА. А ночью камеры тоже будут работать?
ВАДИМ. Всегда.
РИММА. Зачем? Просто неприятно: спишь, а на тебя смотрят.
БУРСКИЙЙ. Это если кто спит. А кто не спит?
КУРЕНИНА. Давайте без пошлостей, ладно? Неужели вам не хватит достоинства вести себя подобающим образом?
ВАДИМ. Если вопросов нет, подписываем – и вперед!
ЛИНА. Все должны подписать?
ВАДИМ. Конечно.
ЖУЧКОВА. Минуту! А детей тоже, что ли, снимать будут?
ВАДИМ. Извините, чуть не забыл. Детей не надо. Это не смотрибельно. Детей – бабушкам, родственникам, няням. Если нужно – поможем.
ЛИНА. У меня маленький совсем, вы что?
РАМКИН. Мы на Гоа летали на две недели, отдавала же матери.
ЛИНА. Тут две недели, а тут месяц! (Вадиму). А если кто-то не подпишет, тогда что?
ВАДИМ. Тогда мероприятие не состоится.
ЛИНА. Значит не состоится.
МАКСИМ. Против коллектива идешь?
ЛИНА. Чтобы на меня смотрела вся страна? Чтобы видели, как я ем, сплю с мужем, как я… даже не уговаривайте! Паша, ты же не собирался!
РАМКИН. Не так все страшно…
ЛИНА. Паша, я тебе при всех говорю – вплоть до развода! Я серьезно.
РАМКИН (кладет договор на стол). Извините. Мы выбываем.
ЖУЧКОВ. Еще бы, блин! Огребает в своей конторе бешеные деньги – и доволен. А люди из-за тебя страдать должны?
БУРСКИЙ. Для менеджеров среднего звена людей нет. (Загибает пальцы). Есть партнеры, клиенты, агенты, субподрядчики… Кто там у вас еще?
РАМКИН. Заткнись! Я не для людей старался, когда ваши интересы защищал?
ЖУЧКОВА. Дозащищался – уже никто ничего не предлагает! Не хотел нормальные квартиры – вообще даром дом отнимут. И хрущевки дадут!
ЛИНА (встает). Паша, пошли отсюда. У них уже начинается.
СУЕПАЛОВА. Ничего у нас не начинается, ребятки, но вы в самом деле… Вы подумайте о нас!

Вадим в это время отходил с телефоном за кулисы и вернулся.

ВАДИМ. Вопрос решен. (Рамкину и Лине). Предлагаем на выбор: бесплатная путевка на месяц – хоть на Гоа, хоть на Таити. Или, опять-таки на месяц, квартиру со всеми удобствами. А в вашу квартиру поселим пару, которая согласна. У нас десятки кандидатов.
ЛИНА. А если мы не захотим?
ВАДИМ. Тогда просто не подключаем вашу квартиру, как будто ее в доме нет. (Остальным). И вы про них не упоминаете.
ЛИНА. А может, путевку возьмем? Паша, а? На Таити – даром!
РАМКИН. Во-первых, я за это время ничего не заработаю, значит не даром, а минус…. определенная сумма. Во-вторых… Ты что, за себя боишься, что ли, я не понимаю?
ЛИНА. Чего я боюсь?
РАМКИН. Не знаю. Я же видел эти шоу всякие, там некоторые – тихие-тихие сначала, а перед камерой такое начинается!
ЛИНА. Ты считаешь, что я могу что-нибудь такое начать? Ты так обо мне думаешь? (Резко возвращается, садится). Снимайте! Хоть сейчас!
ВАДИМ. Спасибо всем, прошу вернуть подписанные договоры.

Тут же входят ассистенты и помощники с аппаратурой.

ВАДИМ. Улаживайте свои дела, пока ставят камеры, пристраивайте детей, и завтра начнем. Напоминаю – никаких связей с внешним миром. Включая интернет. Продукты будем вам доставлять – желательно каждому придерживаться своего привычного рациона. Вести себя естественно! Хотя, вы сами через пару дней забудете про камеры, это быстро делается. На каждого прикрепят микрофоны и наушники. Через наушники я буду подавать команды.
РИММА. Какие еще команды? Мы разве не можем делать что хотим?
ВАДИМ. Можете. Выполняя указания режиссера.
РИММА. Где это написано? (Хватает из стопки, собранной Вадимом, договор).
ВАДИМ. Пункт четвертый, раздел третий.
РИММА (прочитав). Действительно… Как же я это пропустила?
ЖУЧКОВА. Поздно милая! Ну? Кто кому первый будет морду бить?

Смеется, ни никто ее смех не подхватывает.

12.    
    Квартира 5 – Курениной. Она сидит у окна, читает.

ГОЛОС ВАДИМА. Юлия Юрьевна, вы живы?
КУРЕНИНА. Плохая шутка, молодой человек!
ГОЛОС ВАДИМА. Можно просто – Вадим. Вы уже третий час не двигаетесь. Нечего снимать.
КУРЕНИНА. Я читаю. Я сутками могу читать. Вы сами говорили – вести себя так, как обычно. Я и веду себя так, как обычно.

    Максим слышит этот разговор, выходит из квартиры.

13.    
    
    Лестница.

МАКСИМ (через микрофон). Алло! Алло, Вадик, я не понял, камеры рабочие, что ли?
ГОЛОС ВАДИМА. Нет. Просто твоя хозяйка у окна сидит.
МАКСИМ. В бинокль смотришь?
ГОЛОС ВАДИМА. Ну. Надо же создать у них ощущение, что наблюдают. По крайней мере первые дни.
МАКСИМ. Честно деньги отрабатываешь, молодец.
ГОЛОС ВАДИМА. Стараюсь. А что не увижу, то услышу. Или ты расскажешь. Тоже давай, отрабатывай, не даром там торчишь! Ты где сейчас?
МАКСИМ. На лестнице.
ГОЛОС ВАДИМА. Ходи по квартирам, шевели народ!
МАКСИМ. Не очень-то его расшевелишь!

14.    

    Квартира 1 – Суепаловы.

СУЕПАЛОВА (посматривая на камеру). Николай, не хочешь обедать?
СУЕПАЛОВ. Спасибо, Нина, еще рано. Вообще надо умеренность соблюдать в еде. Ресурсы кончаются, а мы жрем и ни о чем не думаем. В смысле, питаемся неограниченно.
СУЕПАЛОВА. Николай, я не наблюдала у нас неограниченного питания.
СУЕПАЛОВ. Я о людях имею в виду. В целом. Отходы выбрасываем в большом количестве. Нет экономии.
СУЕПАЛОВА. Это правда.

    Пауза.

СУЕПАЛОВ. И правительство об этом думает недостаточно.

    Пауза.

СУЕПАЛОВА. Николай, давай посмотрим наш альбом с фотографиями и вспомним наших родственников!
СУЕПАЛОВ. Можно.

    Суепалова достает толстый альбом, они садятся вместе на диване.

СУЕПАЛОВА (оглянувшись на камеру). Это вот моя мама, Царство ей небесное. Труженица. От диабета умерла.
СУЕПАЛОВ. Ты мне рассказываешь?
СУЕПАЛОВА. Я вообще. Вспоминаю. Это наш сын в возрасте двух с половиной лет. Нет, трех. (Достает фотографию, смотрит на оборот). Два и восемь. Красавец. Толик зовут. (Суепалов пихает ее локтем). Ты чего?
СУЕПАЛОВ (шепотом). Тебе сказали – на камеру не работать.
СУЕПАЛОВА. А я и не работаю.
СУЕПАЛОВ. А кому ты рассказываешь, что сына Толик зовут? Мне?
СУЕПАЛОВА (смутившись). Я говорю, Николай, что сын наш, Толик, недавно еще маленький был, а теперь вон как вырос. Очень быстро идет время.
СУЕПАЛОВ. Да. Время просто летит.
СУЕПАЛОВА. Не успеешь оглянуться – жизнь прошла.
СУЕПАЛОВ. Но прошла честно. В беспрестанном труде на благо родине, хоть это сейчас не модно. В полной самоотдаче. А пенсия, если честно сказать, заслугам не соответствует!
СУЕПАЛОВА. Ну ладно, ладно, с голода не пропадаем.
СУЕПАЛОВ. Я не жалуясь. Я констатирую факт! А это кто?
СУЕПАЛОВА. Брат же мой, Женя. Еще два года назад приезжал к нам.
СУЕПАЛОВ. Не узнал. Богатым будет.
СУЕПАЛОВА. Ты чего? Он полгода назад умер!
СУЕПАЛОВ. А, ну да. А для меня – как живой!

15.    

    Квартира 4 – Жучковы. Жучков слоняется из угла в угол, Жучкова вяжет.

ЖУЧКОВА. Чего ты ходишь? Почитай чего-нибудь.
ЖУЧКОВ (подходит к полке с книгами и отходит). Я их все читал.

    И опять ходит. Остановившись возле Жучковой, пытается привлечь ее внимание. Она смотрит. Он кивает в сторону ванной и идет туда.

ЖУЧКОВА (трет глаза). Что-то глаза у меня… Умыться надо…

    Идет в ванную.
    В ванной, то есть в тесном пространстве, где нет камеры, Жучков ждет ее с нетерпением.

ЖУЧКОВ. Слушай, я озверею. Я делать ничего не могу!
ЖУЧКОВА. Отдыхай.
ЖУЧКОВ. Как? Я вот что – я Витяню в окно видел. Свистну ему, пусть пива принесет. Я ему веревочку спущу, привяжет.
ЖУЧКОВА. Нельзя! В договоре же – нельзя связываться с внешним миром! И он спросит, в чем дело? Что ты ему объяснишь?
ЖУЧКОВ. Скажу – жена заперла.
ЖУЧКОВА. Придумал! И вся страна это услышит и увидит.
ЖУЧКОВ. Тьфу, зараза… Нет, надо пива заказать, пусть доставят хотя бы бутылок пять на день. Очумеешь же с тоски!
ГОЛОС ВАДИМА. Доставим.
ЖУЧКОВ (вздрагивает). Эй, алло! Ты чего, видишь нас? Мы же в ванной!
ГОЛОС ВАДИМА. Не вижу. Но слышу. И про пиво можно не секретничать. Это нормально, это жизнь.
ЖУЧКОВ. Да? В самом деле, не водка же. (Выскакивает из санузла, потягивается.) Эх, что-то пива охота!

16.    

    Квартира 3 – Бурского. Бурский негромко наигрывает на акустической гитаре, что-то записывает. Настя лежит на кушетке, читает.

БУРСКИЙ. Вот послушай. (Играет, поет).
            И мы умираем каждую ночь,
            Чтоб ожить на следущий день.
            Мы отгоняем призраки прочь.
            Но они неотвязны, как тень.
                Долой этих призраков,
                Долой, долой, долой!
                Я в себя возвращаюсь, как
                Домой, домой, домой!
Ничего?
НАСТЯ. Симпатично. Только у тебя там «следущий» звучит. А надо «следующий».
БУРСКИЙ. Где? Чтоб ожить на следущий день. Ну да. Не страшно. Главное – не попса. Попса забила все. Никто не замечает нормальных музыкантов.
НАСТЯ. Ничего, еще заметит. Давай ребеночка родим.
БУРСКИЙ. Прямо сейчас?
НАСТЯ. Очень хочу ребенка.
БУРСКИЙ. Потом поговорим, ладно? И мы умираем каждую ночь, чтоб ожить на следущий… Чтоб ожить на завтрашний день. Так лучше?

17.    
    Квартира 2 – Рамкиных. Рамкин играет на компьютере. Судя по звуку – гонки. Победив, Рамкин дергает согнутой рукой сверху вниз.

РАМКИН. Ес! (Встает, подходит к двери ванной). Ты скоро? (Стучит.) Не уснула там?

    Высвечивается пространство ванной. Лина в халате приоткрывает дверь.

ЛИНА. Тебе надо?
РАМКИН. Да нет. (Входит). Два часа уже тут. Скрываешься?
ЛИНА. Это мое дело. В договоре не указано, сколько в ванне лежать.
РАМКИН. Хорошо выглядишь. (Обнимает Лину).
ЛИНА. Ну, ну!
РАМКИН. Тут камеры нет, я проверял. Нас не видят.
ЛИНА. Зато слышат.
РАМКИН. А мы молча.
ЛИНА. Ты лучше скажи, что ты имел в виду?
РАМКИН. Да ничего не имел. Сказал и сказал. Не цепляйся. (Обнимает все нежнее). Линочка… Лапсик.
ЛИНА. Не сходи с ума. Мы что, школьники, что ли?
РАМКИН. А в лифте – помнишь? Когда у Зырина Виталия были? Помнишь? С двадцать второго этажа ехали. И обратно. И опять вниз. И обратно. И опять вниз. И обратно. (Проводит по ней руками, лаская).
ЛИНА. Перестань!

18.    
                
    Квартира 6 – Риммы. Римма слушает музыку, покачиваясь в кресле-качалке. Подходит к проигрывателю, выбирает другую. Медленно-танцевальную. Начинает двигаться в ритм. Переключает на рок-н-рол и начинает отплясывать, все больше входя в азарт.

19.    
    Кухня, вечер. Все жильцы и Вадим.

ВАДИМ. Так не пойдет, господа! Одни забились, как в норы, другие ангелов перед камерами изображают! Не надо! Сюда не выходите почти – почему? Боитесь поругаться? Не бойтесь!
КУРЕНИНА. Мы никогда не ругаемся! И гордимся этим!
ВАДИМ. Продолжайте гордиться. Напоминаю: у нас шоу. Спектакль. Три обязательные составляющие: скандал, секс, измены.
ЛИНА. Обойдетесь!
ВАДИМ. Не обойдемся! Вы договор подписали. А главное – я же не призываю вас, чтобы вы по-настоящему скандалили, занимались сексом каждую минуту и изменяли друг другу. Вы должны, десятый раз повторяю, изображать! Схема следующая: Максим и Лина закручивают отношения.
РАМКИН. Что?!
ВАДИМ. Я не закончил. Максим и Лина закручивают отношения. Римма пытается обольстить Павла. Костя в свою очередь подъезжает к Римме, Настя устраивает ей скандал. Николай Иванович начинает ухаживать за Ниной. Жучков пьет и ревнует.
ЖУЧКОВ. На первое согласен!
ВАДИМ. Юлия Юрьевна…
КУРЕНИНА. Нет!
ВАДИМ. Что нет?
КУРЕНИНА. Что бы вы ни предложили – нет!
ВАДИМ (после паузы). Ладно. С вами позже. Ну, что? Поехали?

    Жильцы почти одновременно выкрикивают:

ЛИНА. Да ни за что!
ЖУЧКОВА. Придумали тоже!
НАСТЯ. Сами все это делайте!
БУРСКИЙ. Полный бред, мы на это не подписывались!
СУЕПАЛОВА. Над пожилыми людьми издеваетесь!
КУРЕНИНА. Хамство! Просто откровенное хамство!
СУЕПАЛОВ. Вот они, новые времена!
РАМКИН. Все, я в этом не участвую!

Уходит, а за ним и все. Римма – последняя.

ВАДИМ. Римма!
РИММА. Да?
ВАДИМ. Ты мне очень нравишься. Очень.
РИММА. И что это означает?
ВАДИМ. Ничего. Просто – чтобы знала. Мы еще поговорим, когда все кончится.
РИММА. А вы думаете, что-то будет?
ВАДИМ. Уверен.

Затемнение.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ

20.    
    
    Квартира 5 – Курининой. Куренина читает вслух – Максиму.

КУРЕНИНА.     О люди! жалкий род, достойный слез и смеха!
Жрецы минутного, поклонники успеха!
Как часто мимо вас проходит человек,
Над кем ругается слепой и буйный век,
Но чей высокий лик в грядущем поколенье
Поэта приведет в восторг и в умиленье!

Или вот еще…
МАКСИМ. Юлия Юрьевна! Я это с детства помню.
КУРЕНИНА (глянув на камеру). Ничего, полезно еще раз послушать.

21.    

    Кухня. Суепалова готовит. Нина чистит картошку, Настя пьет кофе у окна.
    Входит Максим. Осматривает плиту.

МАКСИМ. Что это такое вообще? Раз уж выделили мне горелку, пусть она моя будет! Кто кофе залил мне тут все? Я теперь чистить должен? Я спрашиваю, кто залил? Я не понял, глухонемые тут все?
СУЕПАЛОВА. Максим, ты чего? (Взгляд на камеру). А, ты для этих!…
МАКСИМ (прикладывает палец к губам). Тс-с-с!
СУЕПАЛОВА. Ну да, ну да… А что это ты на меня кричишь? Я никогда чужих горелок не заливаю! У меня своя есть!
НАСТЯ. Ну конечно, это я!
СУЕПАЛОВА. А кто кофе пьет?
НАСТЯ. Я на своей варила.
СУЕПАЛОВА. Я не знаю, кто на чьей варил, но, если серьезно, Настя, готовят все, а оттираю всю плиту только я. А то и вторую тоже заодно!
НАСТЯ. А вы ототрите свою горелку – и все.
СУЕПАЛОВА. Как я могу? Одна горелка будет сиять, а рядом грязища? И мусор сколько раз за вас выносила, и пол тут мыла. Несправедливо!
ГОЛОС ВАДИМА. Неубедительно. Поактивней! Всех касается.

    Максим посмотрел в окно, усмехнулся.

НАСТЯ (Суепаловой). Да надоели вы уже! Учит и учит, учит и учит, слушать невозможно! Родители всю жизнь учили – и эта учит!
СУЕПАЛОВА. Да ничего я не учу! Я просто… Говорю правду!
МАКСИМ. А это и значит - учить. Отстали от жизни, Юлия Юрьевна. Сейчас не принято говорить правду, пока не попросят!
СУЕПАЛОВА. А что это вы мне рот затыкаете? (Насте). Учили тебя. Плохо учили, если ничего не умеешь!
НАСТЯ. А это вас не касается! Где ваш ученый сын? Сколько живу тут, про него рассказываете – а ни разу не видела! Наверно, он вас очень любит, только боится приходить.
СУЕПАЛОВА. А вот в это ты – не лезь! Это абсолютно не твое дело! Мала еще, так со мной разговаривать!
НАСТЯ. Как хочу, так и разговариваю!
ГОЛОС МАКСИМА. Вот, уже лучше!

22.    

    Квартира 6 – Риммы. Бурский входит к ней. С гитарой.

БУРСКИЙ. Привет.
РИММА. Привет, Костя. Чего хотел?
БУРСКИЙ. В соответствии с заданием. (В камеру). Извините. Вы это потом вырежьте.
РИММА. Мне сейчас некогда, извини.
БУРСКИЙ. Чем это ты занята?
РИММА. Музыку слушаю.
БУРСКИЙ. Вдвоем можно послушать. А хочешь, спою?
РИММА. Не надо. Извини. Потом.
БУРСКИЙ. Один куплет.
РИММА. Бывает настроение – не до песен.
БУРСКИЙ. А музыку слушаешь.
РИММА. Это музыка.
БУРСКИЙ. Один куплет. Ты же меня не слышала никогда.
РИММА. Ну ладно. Один куплет.

    БУРСКИЙ ставит ногу на стул, берет гитару. Бренчит.

РИММА. Забыл?
БУРСКИЙ. Нет. Ты мне нравишься.
РИММА. Бывает.
БУРСКИЙ. Я серьезно.
РИММА. У тебя жена теперь.
БУРСКИЙ. Я не собирался жениться. Так получилось. (Отставляет гитару, подходит к Римме). Я серьезно говорю, ты мне нравишься.
РИММА. Ну и что?
БУРСКИЙ. Давно уже. Я влюбился.
РИММА. Ну и хорошо.
БУРСКИЙ. Ничего хорошего. А я тебе нравлюсь Если откровенно?
РИММА. Нет, ты хороший человек…
БУРСКИЙ. Ты не торопись. Ты подумай.
РИММА. А чего думать? Я знаю.
БУРСКИЙ. Это тебе кажется. Ты не знаешь. Потому что ты меня не знаешь вообще. Мы же с тобой совсем не общались. А я смотрю и думаю: вот на этой девушке я бы остановился. Я почему долго не женился? Я знал, что женюсь, но буду все равно с другими девушками. Не остановлюсь. А на тебе бы остановился. Больше никого бы не захотел.
РИММА. Постой. Ты серьезно, что ли?
БУРСКИЙ. Я целый час об этом говорю.
РИММА. Ты сказал – задание.
БУРСКИЙ. Какое задание? Человек тебе сердце наружу вываливает, а ты – задание!

    Открывается дверь, входит Настя.

НАСТЯ. У вас не заперто.
БУРСКИЙ. Привет.
НАСТЯ (Римме). Порошок есть стиральный? Мне немного.
РИММА. Найду.
НАСТЯ (Бурскому). Ты иди, я сейчас.
БУРСКИЙ. Вместе пойдем.
НАСТЯ. Иди, я сказала.
БУРСКИЙ. Девочка моя, это что за тон такой? (Хочет ее обнять).
НАСТЯ. Иди!

    Костя, пожав плечами, выходит.

НАСТЯ. Что он тут делал?
РИММА. Ничего. Песню спеть хотел.
НАСТЯ. С какой стати?
РИММА. Сама знаешь. (Кивает на камеру).
НАСТЯ. Чего ты киваешь мне? Это тут роли не играет! Он сам пришел, без этого!
РИММА. Ну, и пришел. Я-то при чем?
НАСТЯ. А зачем впускать было? Он тебе нужен?
РИММА. Нет.
НАСТЯ. Тогда зачем впускать? Вот ко мне придет парень. Я знаю, что ему нравлюсь, но он мне не нужен. И я, чтобы не морочить голову никому, сразу скажу: извини, до свидания. Логично? А ты его впустила.
РИММА. Слушай, перестань. Он всего минуту был.
НАСТЯ. Да хоть секунду, ты что, тупая? Вопросов не понимаешь? Я ставлю вопрос конкретно: зачем впустила? Минута, секунда, я не спрашиваю. Вопрос другой: зачем? Можешь ответить?
РИММА. Не нужен мне твой Костя, успокойся.
НАСТЯ. Нет, ты тупая, точно. Я (зуммер – как бывает в телевизоре, когда «прикрывают» мат) не спрашиваю, нужен, не нужен, ты на вопрос можешь ответить? Зачем впустила? Тебе на каком языке перевести, чтобы до тебя дошло?
РИММА. Еще раз говорю…
НАСТЯ. Да ничего ты не сказала еще!
РИММА. Слушай, Настенька. Если ты не прекратишь, я не только его не впущу больше, но и тебя тоже, поняла?
НАСТЯ. Очень мне надо! Было бы к кому – (зуммер… зуммер… зуммер… В камеру). Ну как?
ГОЛОС ВАДИМА. Отлично, Настенька!
НАСТЯ (Римме). Извини, подруга. (Целует ее в щеку. В камеру). Это вырежьте, чтобы за лесбиянок не приняли.
РИММА. Ну ты даешь… Я даже забыла, что… В тебе актриса пропадает.
НАСТЯ. Еще бы! (Открывая дверь, Римме). Но впускать все-таки не надо было.

    Римма остается в недоумении.

23.    

    В кухне. Жучков прилежно выпивает. Жучкова помешивает в кастрюле. Входит Суепалов с большой чашкой. Останавливается, хочет уйти, но передумывает. Идет к плите, ставит чайник. Достает из шкафа пакетик с чаем, опускает в чашку. Ищет сахар.

ЖУЧКОВА. У меня горячий, наливайте, Николай Иванович.
СУЕПАЛОВ. Я подожду.
ЖУЧКОВ. Николай Иваныч, учти, я ревную!
ЖУЧКОВА. Дорвался, алкаш.
ЖУЧКОВ. Никогда алкашом не был. Я ревную. Вся моя жизнь пошла прахом. Одна была жена – и ту уводят!
ЖУЧКОВА. Ну, несёт! Даже не смешно.
СУЕПАЛОВ. Вот именно.
ЖУЧКОВ. Куплю пистолет и застрелю. Или зарежу. В газетах напишут: «Молодой муж убил старого любовника!»
ЖУЧКОВА. Михаил, прекрати! (Подходит, вырывает бутылку). И хватит тебе!
ЖУЧКОВ. Так. Где мой нож? Где мой самый большой нож? (Встает роется в столе, достает большой кухонный нож, показывает в камеру). Видали? Сейчас будет море крови. (Замахивается ножом, падает. Вскрикивает).
ЖУЧКОВА (бросается к нему). Ты чего? Порезался, что ли? Вот дурак, ну, дурак! Дай посмотрю!
ЖУЧКОВ. Не надо! Пусть я истеку кровью!

    Входит Суепалова. Ошарашена.

ЖУЧКОВА. Ничего страшного. Но спиртом все равно надо, а то заражение будет.
ЖУЧКОВ. У нас есть спирт?
ЖУЧКОВА. Есть, пошли.

    Помогает Жучкову встать, выводит из кухни.

ЖУЧКОВ (оборачивается). Умираю, но не сдаюсь!
СУЕПАЛОВА. Это что было, Коля?
ЖУЧКОВ. Народ с ума сходит.
СУЕПАЛОВА. Я не про народ, я про тебя. Ты что? Ты его ножом? Из-за нее?
СУЕПАЛОВ. Ты соображаешь, что говоришь? Ты меня представляешь с ножом на человека?
СУЕПАЛОВА. Коля, человек сам не представляет, что он может! Нет, но зачем ты…
СУЕПАЛОВ. Да сам он! Пьяный, схватил нож…
СУЕПАЛОВА. Из-за чего?
СУЕПАЛОВ. Не из-за чего! Ты что думаешь, я с ней действительно, что ли… Ей сколько лет, ты вспомни? А мне?
СУЕПАЛОВА. Ну и что? Вон в телевизоре все эти знаменитости, у каждого молодая жена. Лет на двадцать младше, а то и на тридцать.
СУЕПАЛОВ. Но я-то не знаменитость!
СУЕПАЛОВА. А почему он нож схватил?
СУЕПАЛОВ. Тьфу, дура!
СУЕПАЛОВА (садится). Ну вот. Я уже и дура. Спасибо, Коля.
СУЕПАЛОВ. Ты… Ну… (Не находит слов).
СУЕПАЛОВА. Ругайся, Коля, ругайся. А то живешь с человеком и не знаешь, что он о тебе думает.
СУЕПАЛОВ. Да ничего я не думаю!
СУЕПАЛОВА. И на том спасибо.

24.    

    Квартира 2 – Рамкины. Рамкин играет на компьютере. Лина сидит с ногами в кресле, читает, посматривает на Рамкина.

ЛИНА. Что же ты не идешь?
РАМКИН. Куда?
ЛИНА. К Римме. Используй возможность.
РАМКИН. При чем тут возможность?
ЛИНА. Ну, все же не всерьез. То есть все думают, что не всерьез, поэтому можно воспользоваться. Можно даже (…зуммер) ее, а потом сказать – да не всерьез же все!
РАМКИН. Не собираюсь.
ЛИНА. Почему? Не нравится? Она красивая. Она даже мне нравится. Если бы я была мужик, я бы ее обязательно. А ты терпишь.
РАМКИН. Ты нарочно? Ты меня испытываешь?
ЛИНА. Да нет.
РАМКИН. То есть не против, если я к ней пойду?
ЛИНА. Так вопрос не стоит. Против, не против. Главное – тебе же хочется.
РАМКИН. С чего ты взяла?
ЛИНА. Вижу.
РАМКИН. Купи очки. (После паузы.) Может, тебе самой хочется? А? Поэтому переваливаешь на меня?
ЛИНА. Ты не переводи стрелки, ладно. О тебе речь. Я же вижу – сам играешь, а сам думаешь.
РАМКИН. Я думаю не про это. Я про работу думаю. Без меня там неизвестно что… Целый отдел, между прочим.
ЛИНА. Пропадут, бедные. Смотри, а то там Костя. Опередит тебя. Я видела, как он к ней шел.
РАМКИН. Ну и шел. На здоровье.

    Лина отбрасывает книгу, встает, идет к двери.

ЛИНА. Тогда  пойду. К Максиму. По сценарию. Надо же деньги отрабатывать. (В камеру.) Извините. Сотрите потом.

    Выходит.

25.    

    Максим пьет чай у окна и читает. Входит Лина.

ЛИНА. Что читаем?
МАКСИМ. Пушкина.
ЛИНА. Раньше не читал?
МАКСИМ. Думал, что читал. Моя старушка меня просвещала. Декламировала. Я вслушался – в самом деле, будто не читал. Неплохой поэт был, знаешь.
ЛИНА. В школе рассказывали – великий. Я поверила.
МАКСИМ. А сама этого не чувствуешь?
ЛИНА. Нет. Врать не буду – нет. К стихам вообще равнодушна, если честно. Не понимаю. Книги тоже далеко не все. И ведь не дура. Жизнь вот – понимаю. А жизнь сложнее книг, разве нет?
МАКСИМ. Местами. Разные вещи. И меня понимаешь?
ЛИНА. Кажется, да. Ты хороший, только немного трусливый. Ты ко мне… Ну, понимаешь. А сам боишься, что я соглашусь.
МАКСИМ. Ты же сказала – никогда и ни в каком случае.
ЛИНА. А ты больше слушай, что девушка скажет.
МАКСИМ (после паузы). Это ты на камеру говоришь?
ЛИНА. Я правду говорю.
МАКСИМ. Микрофон сними.
ЛИНА. Зачем? (Начинает снимать микрофон, протягивает шнур под кофточкой).
МАКСИМ. Помочь?
ЛИНА. Ну, помоги.

    Максим, наскоро сняв с себя микрофон, помогает Лине. Обнимает ее. Лина застыла.

МАКСИМ. Хочешь, уедем? Деньги у меня есть. Ребенка усыновлю. Я никого так… Никогда. Я вообще в первый раз, понимаешь?
ЛИНА. Не увлекайся.
МАКСИМ. Нас не слышат.
ЛИНА. Но видят же.
МАКСИМ. Нет. Я тебе все объясню. Слишком далеко зашло. Ты думаешь, я бы смог в это играть? То есть играть как раз бы смог, в том числе перед камерой, а по-настоящему – нет. Это слишком моё. Личное. Не молчи. Ты ведь тоже, да? Я же видел все. Я как появился, сразу что-то почувствовал. Ты тут, в кухне, я вхожу – ты сразу меняешься. Будто тебя током бьет. Ведь так? Так? У нас совпало, понимаешь? Это бывает раз в жизни, а кого-то никогда не бывает. Ну? Скажи правду! Лина! Боишься? Камеры боишься? Я тебе все скажу. Нас не снимают. Никаких камер нет. То есть они есть, но не работают!

    И тут раздается громкий голос Вадима.

ГОЛОС ВАДИМА. Ошибаешься, Максим! Работают!

    Лина отталкивает Максима, выходит.

МАКСИМ. Ты где? Ты что, обманул меня? Зачем? Сотри эту запись! Я сейчас все разломаю к черту!

    Берет табурет, встает на него, но камера слишком высоко. Придвигает, ставит табурет на стул, влезает.
    В кухню входит Вадим и закрывает дверь.

ВАДИМ. Не торопись!
МАКСИМ. Ты откуда?
ВАДИМ. В соседнем доме квартиру сняли, сделали студию.
МАКСИМ. То есть все-таки снимаешь? Зачем? Задача была – перескандалить жильцов, я правильно понимаю?
ВАДИМ (садится). Не совсем. Это только часть задачи. У меня давно возникла гениальная идея. Художественно-документальное кино. Играют не актеры, а настоящие люди. Играют сами себя. Но не релити-шоу, хотя и в этом жанре. Я бы сказал: такое реалити-шоу, которое уничтожит все другие реалити-шоу. Вскроет их гнилую сущность и закроет тему. Скандалы, борьба за квартиру и деньги – это все фуфло, это сто раз было. Кино о другом. О том, как легко можно манипулировать людьми. Как легко заставить их играть в то, что ты им придумаешь. И в кино мы этого даже не будем скрывать, наоборот, в этом главная соль. Я вот сейчас говорю – меня снимают, это тоже часть кино.
МАКСИМ. То есть… То есть ты мной тоже манипулировал?
ВАДИМ. Конечно. И собираюсь продолжать. Извини, Максим, но если бы я тебе все сказал, ты б начал переигрывать. Ты же актер. А так – ты великолепно существовал. Очень естественно. После моего фильма ты пойдешь по рукам, я тебе обещаю. Вернешься в профессию.
МАКСИМ. Кина не будет. Я всё всем расскажу.
ВАДИМ. Что ты расскажешь? Что снимают? Это и так все знают – кроме тебя. Теперь и ты знаешь.
МАКСИМ. Скажу, что контракты – липа, что денег не заплатят, что никакой квартиры победителю не будет!
ВАДИМ. Ошибаешься. Контракты настоящие, деньги заплатят. Ты хоть знаешь, какой бюджет бывает у настоящего кино? А я снимаю настоящее кино. Актеры обошлись бы мне намного дороже.
МАКСИМ. Ну ты и гад. Ты мелкий жулик, Вадик.
ВАДИМ. Почему же мелкий? Обижаешь! Мелкий – ты, как все риэлторы. Ты же сюда пролез? Пролез. Согласился людей поссорить? Согласился. Ради чего? Ради денежек, Максимушка. Ради денежек! Ради денежек ты и жену готов у мужа увести.
МАКСИМ. А вот это ты точно врешь! (Слезает). Я тебе морду набью, сволочь!
ВАДИМ. Нет, женщина замечательная, я тебя понимаю. Мадонна с младенцем.
МАКСИМ. Замолчи!
ВАДИМ (в камеру). Сережа, дай крупный план, сейчас меня будут бить!
Затемнение.

26.    

    Кухня. Все жильцы и Вадим. У Вадима щеке царапина.

ВАДИМ. Господа! Мы смонтировали материал и показали фокус-группе.
ЖУЧКОВ. Это кто?
ВАДИМ. Это зрители. Сто человек разного возраста, социального положения, образовательного уровня и так далее. Фокус-группа в восторге. Мое руководство тоже. Решено начать рекламную кампанию – и с понедельника запускаем в эфир. Еще приятная новость. Руководство решило поощрять материально наиболее активных участников.
ЖУЧКОВА. Деньгами?
ВАДИМ. А чем же еще? Не конфетками же. (Смеется. Все молчат. Он хмыкает). Деньгами. Наличными. Здесь и сейчас. (Достает папку и оттуда небольшие пачки денег, обернутые бумажками). Настя. Великолепно! Ты всем понравилась, ты уже почти звезда. Полностью в роли! (Дает ей деньги). Костя Бурский – спасибо, тоже отлично сработал. (Дает деньги). Михаил – очень хорошо! Но можно лучше. (Дает деньги).
ЖУЧКОВ. Я больше не выпью.
ВАДИМ. Я не говорю – больше. Я про отношения! Ревновать мощно, сильно!
ЖУЧКОВ. Понял, сделаем.
ВАДИМ. Нина, извините, никак. Не в роли. Не обратили на Николая Ивановича никакого внимания.
ЖУЧКОВА. Ему за пьянку – деньги, а мне шиш?
ЖУЧКОВ. Нина, одна семья, ты чего? В общий бюджет!
ВАДИМ (Жучковой). Зрителям нравится вариант, что Нина динамит Николая Ивановича, но хочет посмотреть, на что он способен ради нее. (Суепалову). Вас, Николай Иванович, естественно, тоже касается. Извините, без вознаграждения. Зато Нина Петровна хороша, спасибо. Не очень много, но будет дольше, если продолжите в том же духе. (Дает ей деньги). Павел Рамкин – извините, ноль. Но супруга ваша – по вашей категории. Спасибо. (Дает Лине деньги).
РАМКИН. За что? Лина, это что значит? Что уже было? За что тебе платят? (Максиму). Ты, козел! Давай, объясни, в чем дело?
ВАДИМ. Успокойтесь, ничего не было. Только намерения. Но очень убедительные.
РАМКИН. Какие еще намерения?
ЛИНА. Паша, не кричи. Я изображала.
РАМКИН. Что изображала, когда? Пойдем отсюда! Быстро, я сказал!
ЛИНА. Не орать можно? Я тебе жена, а не обслуга!
РАМКИН (зуммер … зуммер… зуммер…)… поняла?
ВАДИМ. Отлично! Вот и вы заработали. (Протягивает ему деньги).
РАМКИН. Когда?
ВАДИМ. Только что!

    Рамкин растерянно берет деньги, растерянно смотрит на камеру и садится.

ВАДИМ. Римма. Извините – никак. При этом публике вы очень понравились. Очень. Все даже решили, что вы на самом деле актриса. Удивлялись, что с такой внешностью девушка – и никто ее не знает. Но вы ничего не сделали. И это даже странно, ведь вы ж хотите прославиться, разве нет?
РИММА. Без комментариев.
ВАДИМ. От вас ждут поступков! (Курениной). Юлия Юрьевна…
КУРЕНИНА. Никак, никто, ноль, отстой. Знаю без ваших слов. И очень рада, что не заслужила ваших похабных денег!
ВАДИМ. Ошибаетесь. Вы – один из самых любимых персонажей. Публика просто плакала, когда вы читали стихи. Народ соскучился по благородству. Я даже жалею, что не устроил вам роман с Николаем Ивановичем. (Протягивает ей деньги).
СУЕПАЛОВ. Еще чего!  
КУРЕНИНА. Но за что?
ВАДИМ. Я уже объяснил.
КУРЕНИНА. Я никогда ни от кого не брала дармовых денег.
ВАДИМ. Это не дармовые деньги. Это – за вашу работу. Вернее, даже, за вашу жизнь. Жизнь, которая накопила в вас благородство. И оно начинает приносить прибыль.
КУРЕНИНА. Первый раз слышу, что благородство приносит прибыль.
ВАДИМ. У нас приносит. Берите, берите. Одно но – публике хотелось бы, чтобы вы это благородство продвигали активнее. Не бойтесь быть смелой в своем благородстве. Даже агрессивной.
КУРЕНИНА. Я не знаю… Как-то это… Даже странно… (Теребит в руках деньги).
ВАДИМ. Максим. Пока – плохо. Очень плохо. Переигрываете. (Максим поднимает голову, хочет что-то сказать. Не говорит). Но потенция есть. Это все видят. Поэтому тоже – примите. (Протягивает деньги).
МАКСИМ. Обойдусь.
ВАДИМ (прячет деньги). Дело ваше. А теперь слушаем: очередные сюжетные повороты! При этом учтите, убедительность – это рейтинг. Рейтинг – это прибыль. Мое руководство готово делиться. За повышение рейтинга – денежное вознаграждение.
ЖУЧКОВ. Дайте мне его!
ВАДИМ. Кого?
ЖУЧКОВ. Рейтинга вашего! Я его повышу – прямо сейчас! (Падает со стула на пол).

27.    

    Квартира 1 – Суепаловых. Они в санузле.

СУЕПАЛОВА. Она на кухне сейчас, иди! Пять минут перед камерой поболтаешься – тысяча в кармане! Мы так тысяч десять за месяц намолотим!
СУЕПАЛОВ. А что Толик скажет? Он же увидит? А Соня, ехидна его, что скажет?
СУЕПАЛОВА. Когда мы им объясним – смеяться будут. А когда принесем им денежки, вообще в ноги упадут!
СУЕПАЛОВ. Не знаю… Не умею я этого… Я пока с тобой живу никогда… Ни с кем…
СУЕПАЛОВА. Серьезно, что ли?
СУЕПАЛОВ. А ты как думала?
СУЕПАЛОВА. Нет, знала, что ты верный. Но не до такой же степени. Я думала, ты с Люсей…
СУЕПАЛОВ. Какой Люсей?
СУЕПАЛОВА. Сестра моя двоюродная. Лет двадцать назад приезжала, а я в больницу попала тогда, помнишь? Она приехала – вся раздрызганная после развода, а уезжала – светилась! Я думала…
СУЕПАЛОВ. Мужика она нашла. Неделю встречались, она меня просила, чтобы я погулять выходил. Ну, я и гулял. А тебе даже не рассказывал – неприятно было.
СУЕПАЛОВА. Вот лопух-то! Ты мой любимый лопух, ты самый лучший лопух! Постарайся, Коля!
СУЕПАЛОВ. Ладно…

28.    

    Кухня. Жучкова развешивает белье, стоя на стуле. Входит Суепалов.

СУЕПАЛОВ. Здравствуй, Нина. (Идет к плите, не знает, что там делать).
ЖУЧКОВА. Здравствуйте, Николай Иванович.
ГОЛОС ВАДИМА. Активнее, Николай Иванович! Жадно смотрите на ее ноги!

    Суепалов неуклюже поворачивается, смотрит исподлобья.

ГОЛОС ВАДИМА. Нина, вытягивайся повыше. Вот так, хорошо! Николай Иванович, подошел, погладил по ноге.

    Суепалов подходит, касается ноги.

ГОЛОС ВАДИМА. Нина: «Что это вы делаете, Николай Иванович?»
ЖУЧКОВА (возмущенно). Что это вы делаете, Николай Иванович?
ГОЛОС ВАДИМА. Не так! Мягче. С улыбкой.
ЖУЧКОВА (с улыбкой). Что это вы делаете, Николай Иванович?
СУЕПАЛОВ (в камеру). Что говорить?
ГОЛОС ВАДИМА. Я за вас работать должен? Фантазируйте!
СУЕПАЛОВ. Нина… Я хочу тебе выразить признательность.
ЖУЧКОВА. Да не за что еще!
СУЕПАЛОВ. Я в смысле… Я в смысле, что у человека, даже если возраст, у него есть душа. Я к тебе не физиологией тянусь, Нина, а душой!
ЖУЧКОВА (спрыгивает). Это почему же не физиологией? У вас что, ее нет?
СУЕПАЛОВ. Почему? У меня ее достаточно. Не пил, не курил. Нахожусь в отличной форме.
ЖУЧКОВА. Тогда в чем дело?
СУЕПАЛОВ. А что?
ЖУЧКОВА. Докажите свою физиологию!
СУЕПАЛОВ. Нина… Ты должна понимать… У меня традиции… Привычки… Потом – жена.
ЖУЧКОВА. Что жена? Она лучше меня?
СУЕПАЛОВ. Нет. То есть… Меня обуревает.
ЖУЧКОВА. Да бросьте. Это вы говорите только. (Отходит от него, приоткрывает крышку кастрюльки).

    Суепалов подходит к ней сзади. И вдруг обнимает, вернее, обхватывает.

ЖУЧКОВА. Ого! Это серьезно!
ГОЛОС ВАДИМА. Михаил, готов? Пошел!

    Входит Жучков.

ЖУЧКОВ. Ах ты гад! Ты что это делаешь! А ну, отойди!

    Подходит к Суепалову, пытается оторвать его от жены. Но тот словно окоченел. Жучкова тоже отрывает от себя Суепалова.

ЖУЧКОВА. Николай Иванович, вы что это, в самом деле! Надо же, мертвая хватка! Да отцепитесь вы!

    Совместными усилиями отрывают Суепалова. Тот садится на пол и вдруг плачет.

ГОЛОС ВАДИМА. Сережа, максимальный зум, крупный план!

29.    
    
    Квартира 5 – Курениной. Куренина в своей комнате читает, а Максим и Лина в соседней целуются. Стук в дверь.

КУРЕНИНА. Открыто!

    Входит Рамкин.

РАМКИН. Извините, Лина у вас?
КУРЕНИНА. Кажется. Вы проходите, Паша. Чаю?
РАМКИН. Нет, спасибо. (Подходит к двери комнаты Максима). Лина, ты здесь?
ЛИНА. Да!
РАМКИН. Ясно… Ты не увлекайся там… Я понимаю, ты на камеру, но все-таки…
ГОЛОС ВАДИМА. Паша, оштрафую.
РАМКИН. А вы вырежьте.
ГОЛОС ВАДИМА. Я и так тебя все время вырезаю. Ты должен ворваться, устроить скандал!
РАМКИН. Понял.

    После паузы ударяет ногой по двери, открывая ее, стремительно входит, Лина и Максим едва успевают отпрянуть друг от друга.

РАМКИН. А что это вы тут делаете?
ЛИНА. Общаемся. Нельзя?
РАМКИН. Пойдем домой!
ЛИНА. С какой стати? Присоединяйся, пообщаемся вместе.
РАМКИН. Ты что мне предлагаешь?
ЛИНА. Пообщаться.
РАМКИН. Знаю я это общение! (Видит на кресле кофту Лины). Это что?
ЛИНА. Кофта.
РАМКИН. А что она тут делает?
ЛИНА. Я сняла.
РАМКИН. Зачем?
ЛИНА. Жарко.
РАМКИН. Ты что, издеваешься? (Осматривает Лину с головы до ног).
ЛИНА. Что, следы ищешь? Отпечатки пальцев?
РАМКИН. Хорошо!

    Выходит из комнаты, хлопнув дверью, а потом из квартиры.

КУРЕНИНА. Павел, осторожней, пожалуйста! Так и дом может рухнуть!

30.    

    Квартира 6 - Риммы. Она в полной боевой готовности. Звонок, она открывает, видит Рамкина.

РИММА. Наконец-то! Как я тебя ждала!
РАМКИН. В самом деле? Слушай, я по делу. То есть… В общем, давай …(зуммер).
РИММА. Ты считаешь меня проституткой?
РАМКИН. Нет, я…
РИММА. Ты считаешь меня… (зуммер).
РАМКИН. Да нет, я…
РИММА. Тогда почему ты так пришел? Это ужасно, Паша.
РАМКИН. Да что ужасного-то? Я от души…
РИММА. Ты не понимаешь? Я ждала тебя… Как ждут лета после долгой зимы. И оно приходит – и оказывается пыльным, душным, жарким… Очень обидно.
ГОЛОС ВАДИМА. Пережимаешь.
РИММА. Заметно?
ГОЛОС ВАДИМА. Очень. Будь проще. Без пафоса, как в жизни. Без красивых слов.
РИММА. В жизни тоже красивые слова бывают.
ГОЛОС ВАДИМА. Не в нашей.
РИММА (Рамкину). Чаю хочешь?
РАМКИН. Что мне все сегодня чай предлагают? Ну, давай.(Проходит, садится к столу).
Уютно у тебя.
РИММА. Я старалась. У тебя вид усталый.
РАМКИН. Работать начал. У меня документы дома, в компьютере. Решил поработать.
РИММА. Нравится?
РАМКИН. Что?
РИММА. Ну, работа?
РАМКИН. А. Как сказать. Да нет, нормально. Работа хорошая, люди мешают. Тупых полно. Каждому объяснять.
РИММА. С сахаром?
РАМКИН. Не хочу. (Встает, идет к софе, садится полулежа). Поговорим?
РИММА. Говори.
РАМКИН. Иди сюда.
РИММА. Я слышу.
РАМКИН. Кричать не хочу. Иди сюда.
РИММА (подходит, садится рядом). Ну?
РАМКИН (берет ее руку, рассматривает). Красивая.
РИММА. Не жалуюсь.
РАМКИН. Цвет хороший. Солярий?
РИММА. От природы такой.
РАМКИН. Красиво. Мне нравится.
РИММА. Ну, спасибо.

    Рамкин притягивает ее к себе. Объятия. Поцелуи. Римма сдергивает покрывало, натягивает сверху, чтобы их не было видно. Возня под одеялом.

ГОЛОС ВАДИМА. Римма, в чем дело? У тебя есть что показать! Все режиссеры истекут на тебя слюной!

    Римма отбрасывает покрывало. Она почти обнажена.

31.    
    
    Квартира 1 – Суепаловых.

СУЕПАЛОВ (долго стоит у окна, потом оборачивается). Зачем я жил?
СУЕПАЛОВА. Чего?
СУЕПАЛОВ. Я спрашиваю – зачем я жил?
СУЕПАЛОВА. Это ты туда? (Кивает на камеру).
СУЕПАЛОВ. Это я тебе. Зачем я жил?
СУЕПАЛОВА. Тоже вопрос. Работал. Для государства… Сам гордился все время.
СУЕПАЛОВ. Ничего я не гордился. Бумажки сочинял всю жизнь. Входящие – исходящие. Зачем? На моем месте мог быть любой другой. И государство ни при чем, я о себе. Что я лично себе нажил? Какой результат?
СУЕПАЛОВА. Замечательный. Сына родили, воспитали.
СУЕПАЛОВ. Сыну я не нужен. И никому вообще. Никому. Я это понял. Я даже себе не нужен. Мне от себя никакого удовольствия.
СУЕПАЛОВА. Брось, Коля. Ты мне нужен.
СУЕПАЛОВ. А ты мне?
СУЕПАЛОВА. Что, не нужна?
СУЕПАЛОВ. Мне приснилось лет пять назад, что ты умерла. Стоим над могилой. Толик, Соня, еще кто-то… Почему-то еще президент Буш. Ладно бы наш, а то Буш почему-то. Ну вот. И все плачут. И Буш плачет. А я нет. Стою и не плачу. Я проснулся и подумал: а ведь, когда ты умрешь, я, наверно, быстро тебя забуду. Я быстро привыкну один. Потому что я и так один. Всю жизнь. Всю жизнь. Всю жизнь. Я вот ее обнял и понял, что я не один, а с кем-то. Первый раз в жизни.
СУЕПАЛОВА. Ты нарочно меня дразнишь, да?
СУЕПАЛОВ. Ничего ты не поняла.
СУЕПАЛОВА. И не хочу понимать. Всякую глупость я понимать не должна. Ужинать будешь?
СУЕПАЛОВ. И себя мне тоже не жалко. Умру – не жалко. Плакать не стану.
СУЕПАЛОВА. Всем умрем. Так ужинать будешь?
СУЕПАЛОВ. Буду.

32.    

    Квартира 3 – Бурских. Бурский и Настя в санузле, сидят на краю ванны и курят.

НАСТЯ. Как-то мы с тобой вне игры оказались. Римма занята, мне задания нет кого-то охмурять… Скандал, может, устроим?
БУРСКИЙ. На тему?
НАСТЯ. Ну, ты будешь играть, я скажу – надоело.
БУРСКИЙ. А тебе надоело?
НАСТЯ. Нет. Зато заработаем. И просто скучно ничего не делать.
БУРСКИЙ. Тоже верно.

    Выходит, берет гитару, начинает играть и напевать.
    Чуть погодя выходит Настя.

НАСТЯ. Не надоело тебе? Дай передохнуть, а?
БУРСКИЙ. Я работаю.
НАСТЯ. Какая это работа?
БУРСКИЙ. Творческая.
НАСТЯ. За работу деньги платят. Ты сколько песен сочинил?
БУРСКИЙ. Не считал.
НАСТЯ. Ну, примерно?
БУРСКИЙ. Сотни две.
НАСТЯ. Ого! И ни одну не купили. По радио не поют, на диски не записывают. Почему?
БУРСКИЙ. Покупают попсу. Мне один продюсер объяснил: твои песни слишком хорошие. Ясно? Для эфира песня должна быть достаточно плохой.
НАСТЯ. Неужели у тебя не нашлось ни одной достаточно плохой песни?
БУРСКИЙ. Я подозреваю, что ты говоришь серьезно.
НАСТЯ. А как еще? Время тратишь, а толку нет. Вот у нас магазин – если бы у нас не покупали ничего, мы бы тут же закрылись.
БУРСКИЙ. Ты предлагаешь мне закрыться? Спасибо. Нет, я давно вижу, что ты ничего не понимаешь в том, что я делаю. Тебе наплевать. А я тебе сразу говорил: я могу жить только с женщиной, которая меня понимает.
НАСТЯ. Костя, я тебя понимаю…
БУРСКИЙ. Хочешь правду? Я очень жалею, что мы поженились. Есть единственная девушка, с которой я хотел бы жить. Римма. Она сейчас с Максимом – это ерунда. Это временно. Я умею дожимать – и я ее дожму. Вот. Это тебе вся правда.
НАСТЯ. Костя, ты что? Да я верю в тебя! Ты еще себя покажешь! Эти идиоты ничего не понимают!
БУРСКИЙ. Как только все кончится, мы расстанемся. Заявляю официально.
НАСТЯ. Костя, не говори так! (Становится на колени перед Бурским, обнимает его). Ты что? Я тебя обожаю, я ребеночка от тебя хочу! Я умру без тебя просто! (Вскакивает, кричит в камеру). Эй вы, сволочи! Я перебью вам все камеры! (Хватает плюшевую игрушку, бросает в камеру). Мне надоело! Я отказываюсь! Вы сволочи, вы фашисты, вы издеваетесь над людьми!
ГОЛОС ВАДИМА. Отлично, Настя, спасибо.

33.    

    Кухня, общий сбор.

ВАДИМ (просматривает свои записи). Так… Это я сказал, это сказал… Да! За секс в эфире отдельное спасибо и отдельная премия! (Вручает конверты Рамкину и Римме).
ЛИНА. Какой секс? Паша?
РАМКИН. Я изображал.
ВАДИМ. Очень достоверно и красиво.
ЛИНА. Ты скот! Ты…
РАМКИН. Что я? А ты – с Максимом – что?
ЛИНА. Ничего? Я по-человечески, я увлеклась, я пар выпускала, признаю. Но я себе ничего не позволила! Максим, ведь так? А ты – как животное! Набросился на кусок мяса!
РИММА. Это о ком, интересно?
ЛИНА. О тебе! Это ты его затащила! Порнозвездой хочешь стать? Станешь! Если я тебе рожу не испорчу. (Хватает кастрюльку, плещет водой в Римму).
РИММА (отскочив). Ты с ума сошла?
ЖУЧКОВ. Так обварить можно!
ЛИНА. Убью!

    Бросается на Римму, та защищается. Драка. Их растаскивают.

МАКСИМ. Девочки, девочки!
ЖУЧКОВ. Не шалить!
РАМКИН. Вы что, с ума сошли?

    Куренина подходит к Вадиму и отвешивает ему пощечину.

ВАДИМ (в камеру). Сережа, снял? Молодец.

Затемнение.

34.    

    Кухня. Ночь. Входит Суепалов с лестницей-стремянкой. Замирает, прислушивается. Все тихо. Суепалов снимает бельевую веревку, привязывает к крюку, на котором когда-то висела люстра, а сейчас – лампочка. Суепалов намыливает веревку, завязывает узел.
    Где-то – звонок телефона.
    Сонный голос Вадима.

ГОЛОС ВАДИМА. Сережа? Что случилось?
ГОЛОС СЕРЕЖИ. Старик вешается. Что делать?
ГОЛОС ВАДИМА (после паузы). Ничего.
ГОЛОС СЕРЕЖИ. Вадик, ты с ума сошел? Это статья. Не предотвращение.
ГОЛОС ВАДИМА. Не предотвращение убийства – это статья. Не предотвращение самоубийства – такой статьи нет.
ГОЛОС СЕРЕЖИ. Ну, доведение.
ГОЛОС ВАДИМА. Это надо доказать. Скажем: у мониторов никого не было. Кстати, можешь отойти.
ГОЛОС СЕРЕЖИ. Нет, но человек же все-таки.
ГОЛОС ВАДИМА. Ты уволен. С этой минуты. Поэтому не несешь никакой ответственности.
ГОЛОС СЕРЕЖИ. Я не могу. Я сейчас включу громкую связь и кого-нибудь позову!
ГОЛОС ВАДИМА. Только попробуй!

    Суепалов уже встал на стремянку и примеривается к петле..

ГОЛОС СЕРЕЖИ. Все, включаю!

    Тут распахивается дверь и вбегает Суепалова.

СУЕПАЛОВА. Коля! Не смей!
СУЕПАЛОВ. Отойди!
СУЕПАЛОВА. Тогда со мной! (Лезет по стремянке, обнимает мужа). Тогда вместе! Я одна н останусь! Коля… (Плачет). Бог меня разбудил!… Пойдем отсюда… Как меня толкнуло что-то… Пойдем!

Затемнение

35.    

    В кухне – Максим и Вадим.

МАКСИМ. Ну что – доволен?
ВАДИМ. На сто процентов. Сегодня финальный аккорд – и… Такого не было. Я показывал материал – все с ума сходят.
МАКСИМ. Фильм после телевизора – сомнительная затея.
ВАДИМ. Никакого телевизора не было. Только кино. Никому не говори. Хотя, всем уже все равно, как я понял, показывают, не показывают. Дошли до точки кипения. Предложи я им сейчас кого-нибудь убить – начнут возмущаться, кричать. Но убьют. А что, это был бы мощный финал.
МАКСИМ. Предложи. Убийство и так почти уже было.
ВАДИМ. Самоубийство. Предлагать, конечно, не буду, это подстрекательство, уголовка, статья – сто процентов. Но если бы само собой…
МАКСИМ. Учился с тобой – не предполагал, что ты станешь такой сволочью.
ВАДИМ. Значит, плохо разбираешься в людях. Актеру простительно, а риэлтору нет. Дисквалифицируют. А чего ты не рад, я не понимаю? Получил женщину своей мечты.
МАКСИМ. Да. Только я – не мужчина ее мечты.

    Появляются бредущие под руку, усталые и словно постаревшие, Суепаловы.

ВАДИМ. Здравствуйте, проходите.

    Постепенно собираются остальные.

ВАДИМ. Михаил! Ты трезвый?
ЖУЧКОВ. Хватит.
ЖУЧКОВА. Не такой сегодня день, чтобы пить!

    Все рассаживаются. Лина – с Максимом, Рамкин с Риммой.

ВАДИМ. Итак, господа, сегодня решающий момент. Голосование. Вот урна (указывает на кастрюлю). Вот бумажечки. (Раздает). Пишем имена первых кандидатов на выбывание, учитывая состав новых пар. То есть Лину пишем с Максимом, а Пашу…
РАМКИН. Нет.
ВАДИМ. Что нет?
РАМКИН. Я буду один.
ВАДИМ. Не получится. Либо парой, за исключением Юлии Юрьевны, либо никак.
РАМКИН. Тогда никак. Я выбываю. Пока.

    Хочет уйти.

ЛИНА. А со мной не хочешь?
РАМКИН. Я наигрался.
ЛИНА. Без всякой игры. (Максиму). Извини.
МАКСИМ (пожимает плечами). Я ждал чего-то в этом духе.
РИММА. А я имею право одна, как Юлия Юрьевна!
МАКСИМ. Я тоже. У меня договор на мое имя.
ВАДИМ. А кто против? Никто не против! Я даже рад, что любящие сердца соединились!
РАМКИН. Ты можешь не брехать?
ВАДИМ. Действительно, к делу, к делу! Пишем имена кандидатов. Или кандидата. Принцип: одна семья – один голос.

    Все пишут и кладут записки в кастрюлю. Вадим начинает доставать по одной и читать вслух.

ВАДИМ. Юлия Юрьевна. Римма. Максим. Бурские Настя и Костя. Рамкины Паша и Лина. Юлия Юрьевна. Юлия Юрьевна. Юлия Юрьевна – извините. Можете присутствовать, можете отдыхать.
КУРЕНИНА. Нет, но за что? Я ничего никому не сделала!
ВАДИМ. Вот именно за это. Вы самая благородная, но самая беззащитная, Юлия Юрьевна. Вы можете даже радоваться: лучшие в таких играх выбывают первыми. Их боятся.
КУРЕНИНА. Сволочи! Мещане! Пошлые люди! Будьте вы прокляты! (Неумело кидает тряпкой, попадает в Жучкову).
ЖУЧКОВА. Ну, ну, полегче!
КУРЕНИНА. Чтобы вам сдохнуть в ваших новых квартирах! Уроды! (Зуммер, зуммер, зуммер).

    Куренина отходит, достает пузырек с лекарством. Садится в углу.

ВАДИМ. Продолжаем.

    Все пишут, кладут записки. Вадим вынимает.

ВАДИМ. Максим. Римма. Жучковы. Суепаловы. Максим. Римма. Незадача. Максим и Римма – по два голоса. Макс, уступишь даме?
МАКСИМ. Запросто. Все равно в следующем туре выкинут.

    Отходит в сторону. Следующий тур.

ВАДИМ (достает записки). Римма. Жучковы. Рамкины. Бурские. Римма. Красавица, увы!
РИММА. Начхать.

    Отходит к Максиму. Следующий тур.

ВАДИМ. Рамкины. Рамкины. Бурские. Жучковы. Паша, Лина! Вас считают серьезными соперниками!
РАМКИН. И правильно делают. Все только начинается.
ВАДИМ. Что вы имеете в виду?
РАМКИН (Лине). Кофе хочешь?
ЛИНА. Я сама сделаю.

    Идут к газовым плитам, занимаются приготовлением кофе.
    Следующий тур.

ВАДИМ. Суепаловы. Жучковы. Суепаловы.
СУЕПАЛОВА. Неправда!
ВАДИМ. Что неправда? Тут написано.
СУЕПАЛОВА. Все равно! Подтасовка!
СУЕПАЛОВ. Замолчи! Пойдем отсюда!
СУЕПАЛОВА. Нет, я останусь! Я посмотрю, кого они победителем сделают! И сразу все пойму!
СУЕПАЛОВ. Да нечего тут понимать…
ВАДИМ. Итак, их осталось двое, как поется в веселой песенке, известной нам по книге Агаты Кристи! Костя и Настя – Михаил и Нина. У нас есть результаты зрительского голосования по всем кандидатам. Подлинность может подтвердить наш сотовый оператор – есть статистика. Достаем список, смотрим, у кого из наших победителей больше голосов.
ЖУЧКОВА. Не дай бог.
ВАДИМ. Что?
ЖУЧКОВА. Ты смотри, смотри.
ВАДИМ. Смотрю. (Ведет ручкой по списку). Подавляющим, извините, большинством голосов окончательными победителями становятся… Бурские Костя и Настя! Поздравим!

    Аплодирует. Но никто не присоединяется. В том числе и Костя с Настей.

ЖУЧКОВА. Ну и чего ты радуешься? Думаешь, все? Ничего подобного. Если ты мне такую же квартиру, как им, не предоставишь, тот есть даже больше, с учетом детей, то я… Я даже не знаю, что я с тобой сделаю. Мне самой страшно подумать. Ты понял?
ВАДИМ. Господа, успокойтесь! Вы забыли, у вас приличные бонусы! Деньги – и слава! Вас смотрела вся страна.
МАКСИМ. Хоть сейчас не ври. Они ведь завтра же узнают, что по телевизору ничего не было.
СУЕПАЛОВ. Как это не было?
МАКСИМ. Не было. Он для кино это снимал. Гений штопаный. На тему манипулирования людьми.
ВАДИМ. Ну, кино. Какая разница? В контракте, между прочим, есть строчечка – возможна киноверсия. Вы даже не обратили на нее внимания.
СУЕПАЛОВ. Нет, минутку! Значит, мы мучились – зря?
ВАДИМ. Почему зря? И почему мучились? Получится шедевр, я вас уверяю!

    Суепалов идет на Вадима со страшным лицом.

ВАДИМ. Николай Иванович, в чем дело? Слушай, старче, не заставляй применять силу!
СУЕПАЛОВ. Силу? Ты эти руки видишь? Думаешь, я только на калькуляторе тюкал? У меня от природы… Я в своем управлении всех… Этот самый… (Сгибает руку, нетерпеливо – Суепаловой). Как называется?
СУЕПАЛОВА. Армреслинг.
СУЕПАЛОВ. Именно. Я в армреслинг всех ломал! Без исключения!
ЖУЧКОВА. А у нас тоже ручки не слабые.
ЖУЧКОВ. Как клопа его! Чтобы кровь из людей не сосал!
ВАДИМ. Я не понял, вы что, серьезно, что ли?

    Все идут  на него.
    Затемнение, возня, вскрики.
    Появляется свет.
    Никого – только Вадим на полу.
    Входит Продюсер.

ПРОДЮСЕР. Сережа, снято?
ГОЛОС. Да.
ПРОДЮСЕР (наклоняется, щупает пульс). Потрясающе. Он уверял, что почти гарантирует драку с убийством в конце, я сомневался. Он угадал. Гениальный был человек. Смерть режиссера в кадре, Голливуд отдыхает навсегда! Да, Сережа?

    Молчание.

ПРОДЮСЕР. Нет, ты подумай: манипулируемые убивают манипулятора! А? Красиво!

    Меж тем к Продюсеру подкрадывается Куренина со сковородкой. У нее вид женщины, в один момент сошедшей с ума.

ПРОДЮСЕР. Что ж, Вадик… Я тебе всегда говорил: режиссер предполагает, а продюсер располагает. Да, Сережа? Сережа? Ты чего молчишь?
ГОЛОС. Смотрю.

    Это голос не Сережи. Но – чей? Продюсер, встрепенувшись, смотрит на камеру.

ПРОДЮСЕР. Это кто? Кто это? Кто ты?

    Куренина взмахивает сковородкой. Затемнение. Звук удара.