|
Интервью В Саратове 99-го года |
|
|
1999 г.
Интервью в Саратове
- А.И., что вас, как писателя, волнует в наше кризисное время?
- То, что и раньше волновало. Кризисные состояния, кризисные ситуации, в принципе, и есть предмет литературы. Об этом в рамках интервью не очень-то поговоришь. Об этом - мои тексты.
- Хорошо. С какими вашими новыми произведениями в таком случае могут познакомиться саратовские читатели?
- А ни с какими. Книга "Анкета", изданная в Петербурге, первым засылом попала в Саратов и тут же была продана. Хорошо бы выкупить еще сотни три-четыре книг, причем издательство по сходной цене отдает, но у меня и на это денег нет, а просить у кого-то не хочу. Причем расклад такой, что тот, кто захотел бы этим заняться, имел бы не только моральное удовлетворение, а и прибыль - три рубля на затраченный один. Но надо иметь этот рубль. Так что привожу книги из Москвы понемногу и дарю друзьям. Сейчас опять одна штука осталась. Далее. Журнал "Огонек" пустил на тридцать номеров мою очерково-эссеистическую "энциклопедию уходящих типов уходящей эпохи" под названием "Российские оригиналы". Десять номеров уже вышло. Но "Огонек" в Саратове практически не продается. Далее. В журнале "Золотой век" две одноактные пьесы напечатаны. В качестве гонорара получил десять номеров, которые опять же дарю друзьям или даю почитать. В таком же положении опубликованные в этом номере Сергей Боровиков и Светлана Кекова (номер вообще волжским авторам посвящен; Москву они интересуют, видимо, больше, чем столицу Поволжья). Далее. Журнал "Дружба народов" публикует мою повесть "Талий". Но этот журнал, как и другие - "Новый мир", "Знамя" и т.п. - имеет сейчас мизерный тираж, хорошо если два-три номера попадут в саратовские библиотеки.
- Получается, извините, что вы есть - и вас нет?
- Именно так и получается.
- Но если Саратов, при помощи, допустим, властей или спонсоров не издает ваших произведений...
- Почему Саратов не издает? В "Волге" только что напечатан рассказ "Кино, которого нет". Правда, тут властями и спонсорами не пахнет. И не надо.
- Учту это как исключение и закончу вопрос. Если вас тут не издают, то помогли хотя бы изданное в родной город доставить. Ненормально же, что писатель, признанный критиками и квалифицированными читателями одним из лучших современных русских прозаиков (драматургии пока не касаюсь), у себя на родине лишен читателя. Неужели нет совсем людей, имеющих кроме власти и денег еще и долю патриотизма?
- Не знаю. Между прочим ваши вопросы заставляют меня вспомнить, что я - должностное лицо.
- Неужели у вас есть должность?
- Еще какая: ответственный секретарь саратовского отделения Союза российских писателей (СРП). Так это официально называется.
- А есть и другой союз?
- Очень даже есть, вовсю есть. Саратовцы в большинстве своем в этих тонкостях не разбираются, постараюсь просто объяснить: в начале девяностых бывший Союз писателей СССР разделился на две части: условно говоря традиционалисты и, опять-таки условно говоря, демократы. Демократическая наша верхушка, на мой взгляд, давно прогнила, развалилась, оказалась беспомощной в организационном отношении. Традиционалисты действют активнее и успешнее. На местах тоже. В саратовском Союзе писателей России (СПР) человек шестьдесят или семьдесят (у них массовый прием идет), у нас как было двенадать четыре года назад, так и осталось. Но зато каждый из моих коллег - имя в литературе, и имя не местного значения, об этом я не раз уже говорил. Валерий Володин с его замечательными романами, последний из которых был выдвинут на премию Букера, Светлана Кекова - звезда, как сейчас принято говорить, первой величины поэтического российского небосклона, поэт и альтруист-издатель Олег Рогов, поэт и журналист Марина Бирюкова, замечательный лирик и блистательный филолог Иван Васильцов, переводчик Вадим Михайлин, давший российскому читателю Даррелла, книги которого после публикации в "Волге" вышли, само собой, не в Саратове - и весьма высоко оценены профессионалами и читателями, Сергей Боровиков, - только что в "Знамени" была его очередная публикация... Можно и еще перечислять.
- А в том союзе кто? Или вам положение не позволяет критиковать их?
- Угадали. А практически - я пытался ходить к чиновникам и на пальцах объяснял им. Я объяснял на таком примере. Было время, церковь отделили от государства. Ну и ладно. А потом приблизили. Государственной религии не появилось, но всем конфессиям даны равные права. Грубо говоря, наши два союза - две равноправные литературные конфессии. Или уж вы наплюйте на нас откровенно и одинаково - или помогайте поровну. По числу едоков хотя бы.
- И какова была реакция?
- Никакой не было. И я, честно говоря, пренебрег должностными обязанностями. Помещением бывшего союза безраздельно владеет тот союз - я помалкиваю. Им выделяют какие-то средства - я помалкиваю. Полагаю, моим коллегам пора меня снимать с должности и назначить более бойкого человека, радеющего за общее благо.
- И все-таки, прямой вопрос: вы считаете писателей из "другого" союза плохими?
- Знаете что, а вы решите сами, если у вас литературный вкус есть. Почитайте информационный бюллетень "Литературный Саратов", почитайте там юбилейные стишки, посвященные друг другу, отрывок из произведения одного автора, в котором героя-селянина зовут Федор Аяцков, найдите номер "Новой Волги", первый и последний. А тут еще появляется альманах "Саратов литературный", такое, кажется, название будет. Я вам скажу только как должностное лицо: не менее десяти нынешних членов этого союза сперва просились к нам. Мы вежливо отказали ввиду явной литературной несостоятельности. Там - приняли. А теперь посмотрим, что происходит. Афористичную строчку: "Талантам нужно помогать, бездарности пробьются сами", - помните, конечно?
- Всегда сомневался в ее правоте.
- И правильно делали. Таланты у нас именно сами пробиваются, а если им и помогают, то свои же люди. Олег Рогов чуть ли не вручную издает стихотворные сборники. "Волга" издает сама себя, не беря у города не копейки, изредка прося хотя бы льгот по коммунальным, налоговым, различным муниципальным и районным платежам. Печатают нас в Москве, в Питере, за рубежом - не как побирушек, не в виде гуманитарной помощи, а с полным уважением.
- А у нас дома, получается, помогают бездарностям?
- Вы профессионально вызываете меня на откровенность. Бездарности или нет - читатели пусть решают. Собственно говоря, половина из них по причине пенсионного возраста уже давно ничего не пишет. Половина другой половины пишет, но никто не печатает. А оставшаяся половина умудряется что-то издавать за собственный или казенный счет. Главное, большинство как были, так и остались советскими писателями с единственным освоенным им творческим методом социалистического реализма.
- Но власть-то наша местная их признает и любит? И изредка деньжонок подбрасывает?
- Получается так.
- Парадокс получается! Если они советские, они должны быть в оппозиции власти! Разве не так? То есть: власть своих противников пригревает?
- А вот тут-то и собака зарыта. Потаенные думки властителей, заветное в их душе познается не по их публичным выступлениям и даже не по делам их, ибо часто дела - всего лишь политика. Даже закон наш о земле, о котором столько много шума, в первую очередь - политика. А вот заветное, сокровенное узнаете как раз по таким вот предпочтениям: кого любят, кому руку протягивают. И я об отношениях с властными структурами - министерством печати ли, культуры ли, аппаратом губернатора или мэра - заговорил вовсе не для того, чтобы что-то у них просить. Обойдемся. Выживем. Я хочу всего лишь обратить внимание читателей на эту вот странноватую закономерность предпочтений.
- Я бы сказал: страшноватую - если речь идет о заветных думах власти. Да... А ведь хотелось о творчестве поговорить, о замыслах, об идеях...
- Поговорим еще!
В виде комментария:
"В эту ночь Юра долго не мог заснуть. Подумать только: ведь у него был теперь свой, настоящий красный галстук! Еще не вступив в пионеры, он уже сегодня был счастлив и ему очень хотелось стать хорошим пионером. Он верил, что обязательно им станет."
Это проза. А вот из пьесы:
"В е р а. Ну так что, Андрей, со школой делать будем? Впервые в стране делаем автоматическую линию полированного стекла. И ребята, конечно, интересуются реконструкцией производства и спрашивают, что это такое?"
Обе цитты по книге В. Пичугина "Очередь за счастьем", Приволжское книжное издательство, 1998 г. (одна тысяча девятьсот девяносто восьмой год). Офсет. Твердая обложка, переплет. Тираж 3 (три) тысячи экземпляров.
Вопрос к читателям: угадайте, из какого союза этот автор?
|
|
|
