НовостиПрозаПьесыКнигиФильмыСценарииПесниИнтервьюРецензии
 
 
Интервью для Эксмо о романе ОНИ, который они же и выпускали Версия в формате PDF Версия для печати
2005 г.
Очень смешное базовое интервью, данное кому-то из «ЭКСМО» дл распространения в разных изданиях

1.    Сейчас Вы живете в Москве. Какие чувства вызывает у Вас этот город? Чем, на Ваш взгляд, принципиально отличаются жители села от городских?

 
Москва – образец того лучшего и того худшего, что в будущем ждет остальную Россию. Поэтому в ней интересно. Но, если не иметь в виду крайности, а взять среднюю жизнь среднего человека, то отличия столицы от провинции сильно преувеличены. Многие тысячи обитателей какого-нибудь Гольянова (г. Москва) живут точно так же, как многие тысячи обитателей какого-нибудь пос. Солнечный (окраина Саратова). Даже дома похожи. И лица людей, одинаково утомленные по будням и хмельные по праздникам. Жители села тоже ничем принципиально не отличаются. Простодушие и невинность поселян – миф. Если смекалисты и работящи, то обычным порядком, если хитры и ленивы, то не меньше, чем в городе, а то и поизощренней, с внутренней усмешкой. Это, пожалуй, особенность: деревенский человек в Росси склонен усмехаться и ничему не верить. Если ж верит вдруг нахрапистым политикам, разыгрывающим из себя полудурков (тип Жириновского), то в этой вере есть некое тайное издевательство, унижающее этих самых политиков. Заодно, правда, и себя, но «мы привыкши».

2.    Где пишется легче?


Когда пишется, то везде пишется. Когда не пишется, нигде не пишется.

3.    «Если выпало в Империи родиться, лучше жить в глухой провинции…» – это действительно так?


Если о нас, то Россия давно уже не Империя. И вопрос – кому родиться? Автор изречения, видимо, имел в виду, что в провинции дальше от соблазнов и ближе к тишине. Но, опять-таки, и соблазнов, и тишины везде хватает. Все зависит от самого человека. Я, в частности, 99% времени проживаю и сейчас в провинции: работаю в своей комнате, как и раньше бывало, хожу в дремучий Тимирязевский парк, а в центр выбираюсь, к светской жизни, вряд ли намного чаще, чем выбирался туда из Саратова.

4.    Вы– лауреат многих премий. Что для Вас эти награды? Факт признания? Суета, отвлекающая от творчества? Приятная неожиданность?
 

Премии театральные и телевизионные приятны тогда, когда видишь в них признание коллег. Премии литературные важны в первую очередь тем, что привлекают интерес читателей к моим книгам. Больше мне ничего не нужно.

5.    Вы знакомы с Мариной Влади, но историю знакомства с ней почему-то умалчиваете… Почему?


О-па! Я сам проболтался или кто-то вам рассказал? В этой истории ничего тайного, но интрига есть. Я прочел книгу Марины Влади о Высоцком. Я слегка спародировал ее в первом своем романе «Я – не я». Роман перевели и издали во Франции. А вскоре там состоялось некое литературное русско-французское мероприятие, я узнал, что там будет Марина Влади. Мы встречаемся, она надписывает мне свою книгу, я ей свою, загнув страницы, где она упомянута. Потом мы несколько часов едем из города Коньяк через город Бордо (уже смешно), сидим рядом и разговариваем. Не о литературе. О проблемах алкоголизма. Марина гордится тем, что ее книга – во всех французских наркологических клиниках, в виде душеспасительного чтения. Я считаю, гордится справедливо. Вопрос о достоверности описанного ею в книге, кстати, мне кажется неуместным. Женщина в любви всегда субъективна (а как, впрочем, иначе?), а уж в изложении своих мыслей и чувств тем более.  

6.    Почему, на Ваш взгляд, сериал «Участок» пользуется такой популярностью?


Добрый потому что. Я много раз говорил: из 100 ментов в наше время только 1 (один) честный. Вот мне такого и захотелось изобразить. И повторял при этом: главный герой сериала и книги – народ.

7.    Насколько тот персонаж, что сыграл Сергей Безруков, похож на того Кравцова, которого описывали в своей книге Вы?


Намного. Может, я с него, с Сергея, и списывал. Я ведь его и до «Участка» знал. А впервые увидел в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты». Удивился: почему такого артиста повсеместно не снимают? И очень быстро началось. Теперь, как в песне, «нет такого места…» Вкалывает актер. Все правильно.

8.    О чем Ваш новый роман «Они»? Название сразу ассоциируется с замятинским «Мы» – есть ли параллели или это случайное совпадение?


Параллель осознанная, но совпадений нет. Просто вот какая мысль: если в 20-м веке самым опасным было местоимение «мы» (мы лучше их), то сейчас акцент на «они» (они хуже нас). На самом деле просто другой ракурс, а проблема та же: вражда, отчуждение. Плюс экспансия.
Но роман только отчасти об этом. Сначала название было – «Оккупация». Главным героем был некто М.М., вообразивший, что страна кем-то оккупирована. Ему терзает вопрос, кто он сам, оккупант, оккупированный или прислужник режима? Поэтому и живет, как в тылу врага, называя самого себя инициалами. В результате приходит к выводу, что налицо факт «самооккупации». Что он имеет в виду, об этом в книге.
Но потом все больше места стал занимать человек высокого полета, спустившийся случайно из своих заоблачных высей на рынок и чуть не прибивший М.М. до смерти, приняв его за вора.
Потом понадобилось подробнее описать приключения мальчика, который почти случайно украл у этого человека бумажник. Так оно все и завертелось.
Это еще роман о Москве, это мое освоение Москвы с помощью романа. В Москве много Москв, извините за неуклюжее слово. Они существуют, часто не пересекаясь друг с другом. Тому же человеку высокого полета давно уже гораздо лучше знакома жизнь курортов Синайского полуострова, чем житие обычной московской не очень обеспеченной семьи. И вот он с нею сталкивается, и для него это абсолютная экзотика, чуднее кораллов и древних гор.
А еще в романе о Москве гастарбайтеров, милиционеров (на этот раз не благостных, как в «Участке»), а еще о загадочном явлении «флэш-моба». Много о чем, но сюжет получился почти приключенческий.  Надеюсь.

9.    Наиболее заметные, на ваш взгляд, явления в русской прозе 2004?


Вышла книга «Бессмертный» Ольги Славниковой, это явление для меня, хотя роман был опубликован раньше. «Кощей и Ягда…» Марины Вишневецкой – очень интересная книга. У нее же вышла книга повестей «Опыты», я ее опыты всегда любил. «Вольтерьянцы и вольтерьянки» Аксенова прочел с белой завистью. С завистью потому, что так вольтижировать словами не умею. С белой потому, что оно мне и не надо. Я вообще мог бы завидовать только тому человеку, который пишет, как я, но лучше. А поскольку таковых нет, то я свободен от этого гадкого чувства. Геласимов, мне показалось сначала, пошел как-то очень близко. Но, по счастью, свернул в свою сторону. Нам обоим от этого только лучше.

10.    Вы смотрите сериалы, сценарии к которым пишете? Какие ощущения возникают во время просмотра?


От чувства глубокого удовлетворения до чувства глубокой печали.

11.      Сколько на данный момент написанных Вами пьес? По одним данным, их около 50, по другим же – «более 30». Кому верить?


Суть в том, что на каждую новую написанную пьесу у меня приходится две одновременно выкинутых, похеренных, запрещенных для постановки: разонравились. Когда-то я в самозабвении писал по пьесе в месяц, вот их и скопилось, наверное, около полусотни. Потом осталось 30. Сейчас считаю пристойными около 15-ти. Тоже немало.

12.     Каких авторов Вы сами предпочитаете  читать на досуге?


Разных. Я всеяден. Часто перечитываю Достоевского. Причин несколько: я люблю его захлебывающийся стиль, я люблю его воспаленнность и иногда «театральность», я считаю его остроумным и часто просто очень веселым писателем, главное же: он дает мне надежду на человека, т.е. и на самого себя, я с ним – в диалоге. Некоторые считают его страшным – странно. Чехов гораздо страшнее. У него люди почти погребены под пошлостью, а когда герои говорят: «Мы увидим небо в алмазах», - ясно понимаешь – не верят собственным словам.

13.     Написание сценариев к сериалам – это хобби? Возможность быстро заработать?


Понимаете ли, меня много. Это без хвастовства, это факт. Я сочинял песни (штук триста) и даже публично их пел. Я писал пьесы, которые, слава богу, где только ни поставлены. Я писал рассказы, повести и романы. Я захотел в кино. Но – «шел в комнату, попал в другую», попал на телевидение, стал писать сценарии сериалов. Но только такие сценарии, которые хочу. До сих пор это так. Деньги за них – мое личное везение: за удовольствие мне еще и платят.
Но на этом не все. Возможно, я все-таки окажусь в кино. Я уже у двери. Возможно, я поставлю спектакль по собственной пьесе. Режиссером стать не смогу, но один спектакль поставить и не опозориться сумею, уверен.
В мире зафиксированных имиджей мне трудно. Многомиллионные зрители моих сериалов не подозревают о моих книгах. Читатели моих книг не смотрят мои сериалы (ибо не смотрят сериалов вообще). А зрители спектаклей по моим пьесам, мучительно трут лоб, вспоминая: где они видели или слышали фамилию автора. Я как бы не сфокусирован, раздваиваюсь, «расстраиваюсь» и «расчетверяюсь». Если же собрать все воедино, то получится занятный тип: знаменитый сценарист, неведомый широким массам драматург, широко известный в узких кругах прозаик (не я один такой: многое сделали для дискредитации современных серьезных писателей; «народ нас не знает», потому что ему внушили, что нас нет или мы по выражению Хармса, «г…»).

    Ответ на не заданный вопрос:
очень возможно, что следующим будет роман с названием «Мы». Опять-таки, кроме названия, с Замятиным – ничего общего. Не антиутопия, о нас нынешних. Офисных, корпоративных, монопольных, коллективных и т.п. О том, как строят маленькие квази-коммунизмы в отдельно взятых структурах. Хочу, чтобы получилось смешно. А потом, быть может, роман «Я». Автобиографический, но в жанре сериала. И с музыкой: присобачу к нему диск с собственными песнями. Так и соединю все свои ипостаси. Сравнение с Акуниным, наладившим производство серии романов с серийными же названиями, меня не волнует: я начал раньше, и я не в жанре. Сравнение с Пелевиным (книга с диском) волнует еще менее: музыка у меня своя.
    Я не хочу сказать, будто меня не волнует и то, что у них больше читателей. Волнует, врать не буду. Любой нормальный писатель хочет, чтобы читателей у него было больше. Но не любой ценой.
    Зато у меня уникальная возможность, будучи одновременно представителем масскульта и культуры, видеть ситуацию с двух сторон. Интересные вещи наблюдаются. Но это отдельный разговор.
 
< Пред.   След. >