|
Интервью о Козьме Пруткове и "Синдроме Феникса" |
|
|
2007 г.
Автор неизвестен
– Если выстроить иерархию ваших литературных ипостасей – драматург, прозаик, сценарист – на первом месте окажется… И чем объясняется такой «разброс» – козьмапрутковским стремлением объять необъятное или жизненной необходимостью?
- На первом – прозаик. На втором драматург. Все остальное на третьем. Но это условно. Я часто в прозе драматург, а в пьесах отзвуки прозы, а в сценариях – и то, и другое. Объясняется просто: мне многое интересно.
– Как вы считаете, хрестоматийная пушкинская фраза о поэзии, которая должна быть глуповата, распространяется на прозу?
- Отчасти. Я бы так сказал: проза не должна быть хитроватой. Сейчас много хитроватой прозы. Да и поэзии тоже. Смекалистых, сообразительных людей больше, чем талантливых.
– Не обидно, что число зрителей сериалов по вашим сценариям явно превосходит число читателей ваших книг? Может быть, серьёзный писатель сегодня способен «выйти в народ» только одним способом – через экранизации своих произведений? Планируете ли сделать сценарием «Синдром Феникса» - вещь, по-моему, вполне «телегеничную»?
- Сравнивать зрителей и читателей – все равно, что сравнивать теплое с зеленым. Не обидно. Что же касается выхода в народ, это вряд ли зависит от экранизаций. Вспышка интереса может возникнуть, не более того. Народ своих писателей не знает и знать не хочет – учитывая, что ему на всех углах твердят, что серьезных писателей нынче у нас нет. У нас вообще ничего нет, все там – и кино, и книги, и музыка. Свое мы любим крайне редко. А сценарий по «Синдрому Феникса» уже написан, и уже ведутся переговоры о съемках фильма.
– «Синдром Феникса» заканчивается фразой, обращённой к читателю: «Сами разберётесь». Хотя некоторые критики уверены, что читатель в массе своей этого не сделает и воспримет роман как лубок в чистом виде, а «философия» так и останется непонятой. Вы сами часто сталкиваетесь с непониманием, недопрочтением ваших вещей? И чьё мнение для вас важнее всего?
- Для меня важно мнение людей, которых я уважаю. В массе же своей читатель вообще в литературе не разбирается и никогда не разбирался – я не обольщаюсь. Литература приходит к читающим и думающим людям, а те со своим багажом уже как-то влияют на массовое сознание. Упрощенно: писатель действует на десятки или сотни людей, которые действуют на тысячи и десятки тысяч. Так победим. |
